b000000662

ленского собора московскою Новодевичьего монастыря), в которой колоссальный белый силуэт ангела величаво вздымается над веБольшиши фш^рами отро- ков и их палачей, знаменуя господство всевластвых небесных сил над миром людских отнопіений. Наряду с ангелами в русской живописи XVI века прочно обосновывается ( онм крылатых бесов. Путь демонологическим увлечениям XVI века открывают свияжские фрески (низвержение бесов архангелом Михаилом, бес в истории Каина и Авеля и др.). Яркое изображении ангелов и беса мы видим также на фресках Пафнутиево-Боровскоі о монастыря. Впрочем, не только стенописи, но и иконопись XVI века с большим блеском разрабатывает образы крылатых существ. Например, весьма эффектно изысканно поднятое вверх крыло ангела, реющее над толпой праведников и вебоягителей (на иконе «Видение Евлогия», Русский музей, или на иконе «Видение Иоанна Лествичвикаі, Русский музей), фигуры стремительно летящих ангелов и скачущих бесов, вносящие в ком- аозидию элемент почти барочной динамики, и т. п. Это «вторяіение» бесов в храмовые стенописи (доселе нечистая сила была ограничена узкими преде- лами адских клейм в композициях Страшного суда) вносит в монументальною живопись XVI века элемент мистериального драматизма. Идеальный мир Руб- лева и Дионисия, населенный праведниьами и небожителями, дает глубокую трещину. Вселенная наполняется грозными и сумрачными фантастическими видениями. На свияжской фреске Адам нарекает имена не милым и безобид- ным зайчикам и свинкам (как па фресках ХѴП века), а каким-то допотопным чудовищам, страшным фантастическим животным. На столбе в Свилжске мы видим редкое в росписях храмов изображение св. Христофора с собачьей головой. Живонисды обнароживают острое чувство греха и неизбежности беспощад- ного возмездия. Сатана соблазняет прародителей. Каин убивает Авеля, подстре- каемый бесом, бес борется с ангелом за душу человека (Свияліск). Нечистая сила увлекает в адскую бездну грешников, отвергнутых небесным судией. В изображениях страшного суда, приобретающих с XVI века особенно грандиозный характер, инфер- нальные мотивы начинают звучать с силой, неслыханной до того в руссьой мону- ментальной живописи. Даже знаменитая композиция Спаса-Нередиды (1 1 99), в кото- рой адские сдепы разработаны с большой обстоятельностью, кажется чрезмерно сдер- жанной и даже сухой по сравнению с мощными композициями конда XVI века. О Страшном суде Ферапонтова монастыря в этом плане не приходится даже и говорить, поскольку тема кары ие пашла в нем своего сколько-нибудь значитель- ного раскрытия. Зато на фресках XVI века адские едены разрастаются в обширную картину, перед устрашающими образами которой бледнеют идеальные образы небесной сферы. Уже в Свияліске, в сдене низверягепия сатаны на западной стене, фрескист обнаружил известную изобретательность в характеристике падающих бесов. В Ярославле же и Александрове, особенно в Сольвычегодске на гранди- озных изображениях Страшного суда инфернальные сюжеты разработаны с почти шопгауэровской остротой, например, гротескная ватага низвергаемых бесов с птичьими и звериными головами, несущихся в буйном вихре на северном откосе правого окна на западной степе Сольвычегодского собора. Схожую композпдию мы найдем и в А.іексапдрове. Таким образом, популярный в XVI веке демоно- логический мотив, впервые в истории русской монументальной живописи засви- детельствованный в свпяяіских фресках, прочно входит в обиход позднейших степоппсей, достигая в Сольвычегодске своего наиболее эффектного и характери- стического выражения. «Страшный суд» Сольвычегодского собора вообще является вендом всех ана.шгпчных композидий XVI века, которые па протяліении ряда десятилетий подготовляют его колоссальный размах и иконографическую полноту. В сольвычегоіской композиции мы находим обширные реминисцепдии 72