140 а держался на должной высоте и вскоре падкая до новинок публика увлеклась злободневнойхроникой, выпускаемойв невероятномколичестве всеми фирмами. Хроника имеласвоих друзей и поклонников, которые ставилиее выше всего остального и находили, что только в ней заключается вся ценность ийобретениякино. До тех пор, пока фильм ограничивался „высочайшими парадами", все обстояло благополучно и восхищенные верноподанныелили слезы умиления '). Но, стоило только хронике перейтинатемы более жизненные, как онапоказалась революционнойи подверглась жестокому преследованию. Я уже упоминал о запретах, постигших фильмы о ГосударственнойДуме, и хочу упомянуть еще о „Голоде в деревне". Этот фильм (к слову сказать— снятый не с натуры, а ловко инсценированныйназлобу дня предприимчивымДранковым) после поголовного возмущения верноподданническойпрессы-)был конфискован и торжественносожжен в жандармскомуправлении. Из этого видно, что хроника, отклонившаяся от „высочайших" тем, становиласьчересчур злободневной для правительства и превращалась чуть ли не в революционныйагит. Властипотребовалисокращения хроники и измененияеехарактера, и именно этимобъясняется то невероятноеколичество кино- ^) Любопытны следующие строки, напечатанные в „России'" П Нилусом: ,.На днях я видел „Приезд государя императора в Одессу". Государь обходит войска, за ним свита, оркестр играет Преображенский марш —эта сцена была так торжественна, что у моей соседки (^кстати сказать, еврейки) катились в два ручья слезы". ^) Привожу одну из выдержек: „Пришлось недавно видеть в кинематографе возмутительную картину —, Голод в деревне" („Новое Время").
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4