b000000635

БВЛПНСКІЙ ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. въ гимнлзіп. онъ отвѣчаіъ такъ скоро, легко, съ такою увѣренностью , будто иалеталъ на нихъ , какъ ястребъ на свою добычу, (отчего я тутъ же назвалъ его ястребкомъ), и отвѣ- чалъ большею частіш своими словами, при- бавляя ими то, чего не было даже въ казен- номъ руководствѣ. Доказательство, что онъ читалъ и книги, неиоложенныя въ классахъ. Я особенно занялся имъ, бросался съ нимъ отъ одного предмета къ другому, связывая ихъ непрерывною цѣпыо, и, признаюсь, старался сбить его.... Мальчикъ вышелъ изъ труднаго испытанія съ торжествомъ. Это меня пріятно изумило, а также и то, что штатный смотритель (Авр. Грековъ), не конфузился, что его ученикъ говорнтъ не слово въ слово по учебной книжкѣ. Нанро- тивъ, лице добраго и умнаго смотрителя сіяло радостью, какъ будто онъ видѣлъ въ этомъ торжествѣ собственное свое. Я сиро- силъ его, кто этотъ мальчикъ. «Виссаріонъ Бѣлинскій, сынъ здѣшняго уѣзднаго штабъ- іекаря», сказалъ онъ мнѣ. Я поцѣловалъ Бѣлинскаго въ лобъ, съ душевною теплотой привѣтствовалъ его, тутъ же потребовалъ изъ продажной библіотеки какую-то кни- жечку, на заглавномъ листкѣ которой иод- писалъ; Виссаріону Бѣлинскому, за прекрас- ные уснѣхи въ ученіи (или что-то подоб- ное), отъ такого-то, такому-то. Мальчикъ иринялъ отъ меня книгу безъ особенпаго радостнаго увлеченія, какъ должную себѣ дань, безъ низкихъ поклоновъ, которымъ учатъ бѣдпяковъ съ малолѣіства. Какъгово- рилъ смотритель, Бѣлинскій гулялъ часто одинъ, не былъ сообщителенъ съ товари- щами по училищу, не вмѣшпваясь въ ихъ игры и находилъ особенное удовольствіе за книжками, которыя доставалъ, гдѣ только могъ». Въ 1825 году, въ августѣ, 14 лѣтъ отъ роду, Бѣлинскій былъ переведенъ въ пен- зенскую гпмназію, въ 4-й низшій классъ (гимиазіи въ это время были 4-хъ-классяыя и курсъ оканчивался 1-мъ классомъ), О гимна- зическихъ годахъ Бѣлпнскаго, мы имѣемъ воспомипанія учителя естественной исторін пензенской гимиазіи М. М. П — ва, который былъ весьма блпзокъ съ Бѣлиискимъ. «Въ гпмназіп, по возрасту и возмужало- сти, онъ во всѣхъ классахъ, былъ старше многихъ сотоварищей», говоритъ II— въ; «на- ружность его мало измѣнилась впослѣдствіи; онъ и тогда быль неуклюжъ, угловатъ въ движеніяхъ. Неправпльныя черты лица его, между хорошенькими личиками другихъ дѣ- тей, казались суровыми ]і старыми. На ва- каціи онъ ѣздилъ въ Чембаръ, но не помню, чтобы отецъ его пріѣзжалъ къ нему въ Пензу; не помню, чтобы кто-нибудь прини- малъ въ немъ участіе. Онъ, видимо, былъ безъ женскаго призора; носилъ платье кое- какое, иногда съ непочиненными прорѣ- хами; другой, на его мѣстѣ, смотрѣлъ бы жалкимъ, заброшеннымъ мальчикомь, а у него взглядъ и поступки были смѣлые, какъ бы говорившіе, что онъ не нуждается ни въ чьей помощи, пи въ чьемъ покровитель- ствѣ. Таковъ оиъ былъ и нослѣ, такиыъ и пошелъ въ могилу». Учился въ гимиазіи Бѣлипскій плохо, но за то весь былъ преданъ чтенію, къ кото- рому онъ, какъ мы видѣли, пристрастился еще въ уѣздномъ училищѣ. «Онъ бралъ у меня и журналы», говорнтъ II— въ, « переска- зывалъ прочитанное, суднлъ и рядилъ обо вСемъ, задавалъ мнѣ вонросъ за воиросомъ. Скоро я нолюбилъ его. По лѣтамъ и тогдаш- нимъ отношеніямъ нашиыъ, онъ былъ не- равный мнѣ; но не помню, чтобы въ ІІензѣ съ кѣмъ-нибудь другпмъ я такъ душевно разговаривалъ, какъ съ нимъ, о наукахъ и литературѣ. Домашнія бесѣды наши про- должались и послѣ того, какъ Бѣлипскш поступилъ въ высшіе классы гимназіи. Дома мы толковали о словесности; въ гимиазіи, онъ, съ другими учениками, слушалъ у меня естественную исторію. Но въ казанскомъ университеіѣ, я шелъ по филологическому факультету и русская словесность всегда была моей исключительною страстью. Мо- жете представить себѣ, что иногда происхо- дило въ классѣ естественной исторіп, гдѣ иередъ страсти ымъ, еще молодымъ въ то время, учителемъ, сидѣлъ такой же страст- ный къ словесности ученикъ. Разумѣется, начиналъ я съ зоологіи, ботаники или орик- тогнозіи и старался держаться этого берега; не съ середины, а случалось и съ начала лекціи, отъ меня-ли , отъ Бѣлиискаго-ли, Бон. знаетъ, только естественныя науки превращались у пасъ въ теорію пли исто- рію литературы. Отъ Бюфона— натуралиста я нереходилъ къ Бюфону - писателю, отъ Гумбольдтовой географіи растеній, къ его ■ «картинамъ природы», отъ нихъ— къ поэзіи 539