b000000635

ОІЪ УМА». Судя по эігшъ строкамъ и еще ло тому, что, незадолго передъ отъѣздомъ на Кавказъ, написано было Грпбоѣдовымъ стихотвореніе (Прости Отечество!), въ которомъ онъ рису- етъ русскую современность въ самомъ мрач- номъ свѣтѣ, должно предполагать, что онъ охотно уѣзжалъ въ даль, ожидая отъ пре- быванія въ новой для него полудикой странѣ свѣжнхъ и сильныхъ впечатіѣній, до кото- рыхъ постоянно былъ страстнымъ охотни- комъ. И дѣйствптельно, несмотря па много- сложность занятій по своей новой должности, несмотря на то, что онъ долженъ былъ по- святить значительную долю времени изуче- нію восточныхъ языковъ, Грибоѣдовъ одна- коже усиѣлъ въ своемъ далекомъ уединеніи настолько сосредочиться и окрѣпнуть ду- хомъ, что въ 1821 году, задумалъ написать свою пзвѣстную комедію, которую и напи- салъ, въ 1822 г., въ теченіе своего пребы- ванія въ Грузіи, куда онъ въ это время былъ преведенъ на службу изъ Персіи 1 ), Впро- чемъ, комедія его потомъ долго и много разъ передѣлы залась, переработывалась от- дѣльными частями и была вполнѣ окончена уже въ 1823 году, когда, отправившись въ отпускъ въ Москву, онъ провелъ тамъ около года. Третий и четвертый актъ «Горя отъ ума» были, между ирочимъ написаны Грп- боѣдовымъ въ Еттерипенскомъ (Тульской губ,, Еиифановскаго уѣзда), имѣніп С. Н. Бѣгичева; Грибоѣдовъ жплъ тамъ, послѣ свадьбы своего друга, лѣтомъ 1823 года, въ садовой бесѣдкѣ, гдѣ и были написаны вы- шепомянутыя части его знаменитой коме- діи. Окончивъ свою комедію и приготовпвъ ее къ ностановкѣ на сцену, Грибоѣдовъ от- правился въ Петербурга, гдѣ однакоже нп- какія, самыя энергическія усилія, никакія знакомства и связи въ высшемъ кругу, ни- какія уступки и урѣзки въ комедіи не по- могли Грпбоѣдову — цензура не пропусти- ла его комедіи и постановка ея на сцену оказалась дѣломъ совершенно невозможнымъ. «Здѣсь я уже восемь дней гуляю»; — пи- шетъ. Грибоѣдовъ Бѣгичеву изъ С.-Петер- бурга— «коли дома, то вѣрно одпнъ другаго смѣняетъ въ моей комнатѣ; когда же со двора выхожу, то повсюду разсыпаюсь,— до- сугъ и воля. Всѣ просятъ ман-ускриптъ н на- доѣдаютъ»... Въ другомъ нисьмѣ, упоминая о тоыъ же, Грибоѣдовъ замѣчаетъ: «не могу оторваться отъ нобрякушекъ авторскаго са- молюбія. Надеюсь, жду, урѣзываю, мѣняю дѣло на вздоръ, такъ что во многихъ мѣ- стахъ моей драматической картины яркія краски совсѣмъ (псчезаютъ), сержусь и воз- становляю стертое, такъ что, кажется, рабо- хѣ конца не будетъ;.... будетъ же, добьюсь до чего нибудь; тернѣніе есть азбука всѣхъ ирочихъ наукъ.... Ты, безцѣнный другъ на- сквозь знаешь твоего Александра: подивись гвоздю, который онъ вбилъ себѣ въ голову, мелочной задачѣ, вовсе не сообразной съ ненасытностью души, съ пламенной страстью къ новымъ вымыслашъ, къ новымъ познані- ямъ, къ иеремѣнѣ мѣстъ и занятій, къ лю- дямъ и дѣламъ пеобыкновеннымъ»... Невозможность увидѣть свою комедію ни въ печати, ни на сценѣ тѣмъ болѣе должна была раздражать Грибоѣдова, что его коме- дія, распространяясь въ безчисленномъ мно- | жествѣ снисковъ, всѣхъ приводила въ не- описанный восторгъ, и не смотря на то, что она являлась одновременно съ другимъ за- мѣчательнымъ произведеніемъ,— съ «Евгеиг- емъ Онгыипымъ» — слава Пушкина не могла затмить славу Грибоѣдова. Кстати не мѣша- етъ замѣтить, что Пушкинъ, прочитавъ Горе отъ ума, отнесся къ нему очень строго, и при всѣхь достоииствахъ, находилъ въ ко- медіи Грибоѣдова много круииыхъ недостат- ковъ; такая строгость должна казаться тѣмъ болѣе странною, что вообще Пушкинъ былъ, какъ извѣстно, очень сннсходителенъ ко вся- ! кимъ талантамъ, а друзей своихъ превозно- силъ похвалами даже и гораздо болѣе, не- жели они того заслуживали '). Неудача, испытанная Грибоѣдовымъ по от- ношенію къ его комедіи, еще болѣе должна была въ немъ усилить недовольство настоя- щимъ, съ которымъ и прежде, лѣтъ за семь до этого времени, онъ нігкогда не чувствовалъ ни какого расположенія примиряться. Желчный саркастическій тонъ его писемъ, который ста- новился особенно ѣдкимъ за это время, ясно Онъ состоялъ при А. П. Ермоловѣ для занятій по дишоиатическои части. 2 ) Деіьвигъ , Язы- ковъ , Баратынскій — поэты-друзья Пушкина составляло для него нѣчто особенное, стоявшее выше всякой критики. Баратынскаго ноэтъ ставилъ даже выше себя по достоинству его иоэтическихъ произведеній. В70