b000000635

ПУШКИНЪ ИСТОРШ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. въ воддинь. ной перемѣнѣ жизни, которая наступила для Пушкина. Вѣсть эта побудила одного изъ почитателей Пушкина обратиться къ нему съ аноиимнымъ стихотворешемъ, слѣдующаго содержанія: Олимпа дѣвы встрепенулись! Сердца пхъ въ горести сомкиулвеь И гулъ пхъ вопли повторплъ: «Поатъ высокій, знаменитый Взглянулъ на свѣтлыя ланиты — И дѣвѣ сердце покорилъ. Ие будетъ больше вдохновеній! Не будетъ умственныхъ пареній! Прошли свободные часы и т. д. Пугакинъ отвѣчалъ на это извѣстнымъ стихотвореніемъ, «О, кто бы ии былъ ты, чье ласковое пѣнъе» — и въ этомъ стихотворе- ніи подтвердилъ слухи о томъ, что онъ «воз- раждается къ блаженству»... Дѣйствитель- но, въ это время онъ былъ уже иомолвленъ съ Натальей Николаевной Гончаровой и го- товился къ женитьбѣ, къ тихимъ радостямъ семейной жизни, которыхъ желалъ и ожи- далъ съ петерпѣиіемъ, послѣ своей бурной и тревожной молодости... Въ коицѣ лѣта 1830 года, мы уже заста- емъ Пушкина на пути вь Нижегородскую губернію; оиъ отправлялся туда для устрой- ства своихь дѣлъ нередъ зкенитьбою; тамъ должеиъ оиъ былъ вступить во владѣиіе села Болдина, нижегородскаго родоваго нмѣнья, предоставленнаго ему отцемъ. Любопытны нѣкоторыя подробности, сообщаемьтя Пуш- кинымъ объ этой.поѣздкѣ въ его «Запи- скахъ»: ...«Па дорогѣ (въ Нижегородское имѣнье) встрѣтилъ я Макарьевскую ярмарку, про- гнанную холерой. Бѣдпая ярмарка! Она бѣ- жала, разбросавъ въ половину свои товары, не успѣвъ пересчитать свои барыши. Воро- титься въ Москву казалось мнѣ малодуші- емъ; я поѣхалъ далѣе, какъ можетъ быть, случилось вамъ ѣхать па поединокъ, съ до- садой и большой неохотой...» «Едва успѣлъ я иріѣхать (въ Болдиио), какъ узнаю, что около меня оцѣпляются деревни, учреждаются карантины. Я занял- ся моими дѣлами, перечитывая Кольридзка, сочиняя сказочки и ие ѣздя по сосѣдямъ. Между тѣмъ, начинаю думать о возвраще- ніи и безиокопться о караитпнѣ. Вдругъ (2-го Октября) получаю извѣстіе, что хо- лера въ Москвѣ... Я тотчасъ собрался въ дорогу и поскакалъ. Проѣхавъ 20 верстъ, ямщикъ мой останавливается: застава! Нѣ- сколько мужичковъ съ дубинами охраняли переправу черезъ какую-то рѣчку. Я сталъ распрашивать ихъ, и доказывалъ имъ, что вѣроятио гдѣ нибудь да учрежденъ каран- тинъ, что не сегодня, такъ завтра па него наѣду. п въ доказательство предложилъ имъ серебряный рубль. Мужики со мною согла- сились, перевезли меня и пожелали многія лѣта»... Но прорваться въ Москву Пушкину не- удалось, п онъ снова долженъ былъ вер- нуться въ Болдпно, гдѣ оставался еще поч- ти три мѣсяца, и въ этомъ вынуждениомъ уединеніи, среди тревожныхъ ожпданій за- разы и еще болѣе тревожныхъ порывовъ къ достиженію блпзкаго счастія, Пушкииъ выказалъ еще разъ такую громадную твор- ческую силу, что самъ удивлялся своей про- изводительности. Вотъ что писалъ онъ око- ло этого времени къ друзьямъ своимъ; «Посылаю тебѣ, баронъ» — такъ ипсалъ онъ къ Дельвигу изъ Болдина — «вассаль- скую мою подать, именуемую цвѣточиою, по той иричипѣ, что платится онавъНояб- рѣ, въ самую пору цвѣтовъ. Доношу тебѣ, моему владѣльцу, что нынѣшияя осень бы- ла дѣтородна, и что коли твой смиренный вассалъ не околѣетъ отъ Оарацинскаго па- дежа, холерой пменуемаго и занесеннаго къ намъ крестовыми воинами, т. е. бурлаками, то вь замкѣ твоемъ, «Литературной Газе- тѣ» пѣсни трубадуровъ не умолкнуть круглый годъ. Я, душа моя, написалъ про- пасть полемическихъ статей, по не полу- чалъ журналовъ, отсталъ отъ вѣка, и ие знаю въ чемъ дѣло»... «Живу въ деревнѣ, какъ въ островѣ, окруженный карантинами. Жду иогоды, чтобы жениться и добраться до Пе- тербурга: но объ этомъ не смѣю еще поду- мать». ...«Скажу тебѣ за тайну», — пишетъ нѣ- сколько позже Пушкииъ, къ другому своему другу — «что я въ Болдииѣ ипсалъ, какъ давпо уже не писалъ. Вотъ что я ирпвезъ сюда (т. е. въ Москву): двѣ послѣднгя главы і) Дельвпгъ началъ съ 1830 г. издавать «.Литературную Газету*.