b000000635

ИСТОРШ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. КОДЁБАНІИ. мается за составленіе какого-то разсулде- нія «о воспитати юношества». Само собою разумѣется, что разсужденіе вышло очень слабое, а главное, что оно оказалось совер- шенно несоотвѣтствующимъ тому, чего отъ разработки этой тэмы ожидало высшее на- чальство. Пушкинъ въ своемъ разсужденіи рѣшился поддерживать, что «просвѣщеиіе и гепгй служатъ исключителънымъ основаиіемъ совершенству», а начальство поставило ему на видъ, что «это есть правило невѣрное; ибо присемъ упущены изъ виду нравствен- ныя качества и, наконецъ, примѣрное слу- женіе, усердіе, которыя должно предпо- честь просвѣщенію неопытному, безнрав- ственному и безполезному» ^.Пушкину при- шлось, конечно, извиниться неопытностью въ дѣлѣ суждеііія о предметѣ, «который до- толѣ никогда не занпмалъ его мыслей, и просить позволенія заняться чѣмъ либо бо- лѣе ему близкимъ и извѣстнымъ>. Этотъ фактъ чрезвычайно важенъ въ біографпче- скомъ отношеніи, и служить пряшымъ ука- заніемъ на то, что уже съ 1826 года нача- лись въ сознаніи и убѣжденіяхъ Пушкина тѣ колебанія, которыя, подъ вліяніемъ раз- личныхъ дружескихъ увѣщаній и родствеи- ныхъ совѣтовъ, черезь три или четыре го- да потомъ, привели Пушкина сначала къ совершенному разладу съ сампмъ собою, а тамъ къ полному разочарованію въ сво- ихъ силахъ и значеніп... Не менѣе важенъ для біографа и тотъ фактъ, что наступпв- піій съ 1826 года, почти двухъ-лѣтній пе- ріодъ ослабленія творческой силы Пушки- па, ознаменовался для него поворотомъ къ прозѣ: лѣтомъ и осенью 1827 года, живучи въ деревнѣ, Пушкинъ паппсалъ большую часть первой' своей исторической повѣстп {Арапъ Петра Великаго) . Однако же поэти- ческую, широкую и бурную натуру Пуш- кина еще не легко было тогда уложить въ тѣ узкія рамки, которыя казались обя- зательными для большей части окружавшихъ его современников!,. Страсти играли вънемъ сильно, и часто, въ пеудержимомъ своемъ иорывѣ, разрушали всѣ преграды, полагае- мыя имъ благоразуміемъ самого Пушкина, его друзей и доброжелателей. Вотъ почему, въ теченіе этого двухъ-лѣтняго безнлоднаго въ поэтическомъ отношеніи періода, ирове- деянаго среди шумныхъ развлеченій сто- личной жизни, внимательный біографъ не можетъ не замѣтить . въ Пушкпнѣ сильной внутренней борьбы, ознаменовавшейся въ его частной жизни самыми странными противу- положностями, а въ его лприкѣ — непри- миримыми противурѣчіями. Какъ часто пе- реходплъ онъ въ это время отъ шумныхъ развлеченій своихъ и посѣщенія модныхъ салоновъ, къ самымъ горкимъ уирекамъ се- бѣ самому и всю желчь своего презрѣнія, излпвалъ вь стихотвореніяхъ, превосходно нзображавшихъ ничтоліество и суетность шу- мѣвшей около него толпы; какъ часто пре- давался онъ самому необузданному разгулу и непростительпымъ увлечеиіямъ^ карточной игрою, поглощавшей большую часть весьма значнтельныхъ средствъ, доставляемыхъ ему литературою; какъ часто и тревожно мѣ- нялъ въ это время тонъ своей лпрпки, пе- реходя отъ благонамѣренныхъ «стансовъ» къ восиоминаніямъ о своихъ лицейскихъ това- рищахъ, томившихся въ «краю чужомъ> и «въ мрачныхъ проиастяхъ земли;» какъ час- то старался увѣрить себя вь томъ, что оиъ не измѣнился отъ времени и лѣтъ, твердилъ себѣ: Каковъ я прежде былъ, таковъ и нынѣ я... и потомъ вдругъ принимался клясть жизнь, какъ «даръ напрасный и случайный.» Тре- вожное состояніе духа, овладѣвшее Пуш- кинымъ въ это время и оставившее глубокіе слѣды въ его лирпкѣ, особенно конца 1828 года, выражалось еще и тѣмъ, что онъ какъ будто нигдѣ мѣста себѣ найти не могъ; странныя мыслп приходили ему въ голову... При началѣ турецкой войны, онъ вдругъ заявляетъ желаніе участвовать въ открыв- шейся кампаніи — и, разумѣется, иолучаетъ отказъ. Послѣ этого страннаго заявленія, Пушкинъ но обыкновенію уѣзжаетъ на лѣто въ Михайловское, и здѣсь проводнтъ нѣ- сколько очень скорбныхъ мѣсяцевъ.... Къ этому времени относится между ирочимъ его превосходная лирическая пьеса; «Вос- помпнаніе», которая заканчивается въ его тетрадяхъ слѣдующими ненапечатанными при жизни поэта знаменательными стихами: ') См. Анненковъ: Матерьялы для біографа Пушкина. I, стр. 174—5. 649