b000000635

С О Ч II Н Е Н I Я ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ЖУКОВСКАГО. «Прискорбный, сумрачный, съ главою наклоненной, Онъ часто уходыъ въ дубраву слезы лить Какъ странникъ, родины, друзей, всего лишенной, Которому ничѣмъ души не усладить. «Взошла заря — но онъ съ зарею но являлся Ни къ ивѣ, ни на холмъ, ни въ лѣсъ не приходилъ; Опять заря взошла— нпгдѣ онъ но встрѣчался; Мой взоръ его искалъ — искалъ — не находилъ. «Иа утро пѣніе мы слышпмъ гробовое... Несчастнаго несутъ въ могилу положить Приблизься, прочитай надгробіе простое, Чтобъ память добраго слезой благословить». « Здѣсь пепелъ юноши безвременпо сокрыли. Что слава, счастге, незналъ онъ въмгрѣ семъ: Но Музы отъ нею лица не отвратили, И меланхоліи печать была иа немъ. Онъ кротокъ сердцемъ былъ, чувсшвителеиъ душею— Чувствителъиымъ Творецъ награду положилъ. Дарилъ песчастиыхъ онъ — чѣмъ только моіъ — слезою-. Въ награду отъ Творца онъ друга получилъ. Прохожій, помолись надъ этою могилой; Онъ въ ней нагаелъ пріютъ отъ всѣхъ земныхъ тревогъ; Здѣсь все осшавилъ онъ, что въ немъ грѣховно было, Съ надеждою, что оюивъ его Спатшіелъ- Иогъ. ВЕЧЕР Тэ, Элегія. Ручей вішщійся по свѣтлому песку, Какъ тихая твоя гармонія пріятна! Съ какимъ сверканіемъ катишься ты въ рѣку!... Приди, о Муза благодатна, Въ вѣнкѣ изъ юныхъ розъ съ цѣвпицею златой; Склонись задумчиво на пѣнистыя воды, И, звуки ожививъ, туманный вечеръ пой На лонѣ дремлющей Природы. Какъ солнца за горой илѣнителенъ закатъ — Когда поля въ тѣни, а рощи отдаленны И въ зеркалѣ воды колѳблющійся градт. Багрянымъ блескомъ озаренпы; Когда съ холмовъ златыхъ стада бѣгутъ къ рѣкѣ, И рева гулъ гремитъ звучнѣе надъ водами; И, сѣти склавъ, рыбакъ на легкомъ челнокѣ Плыветъ у брега межъ кустами; Когда иловцы шумятъ, скликаясь по стругамъ, И веслами струи согласно разсѣкаютъ, И, плуги обративъ, по глыбистымъ браздамъ Съ полей оратаи съѣзжаютъ — Ужь вечеръ облаковъ померкнули края. Послѣдній лучъ зари на башняхъ умираетъ. Последняя въ рѣкѣ блестящая струя Съ иотухшимъ иебомъ угасастъ. Все тихо; рощи сиятъ; въ окрестности иокой. Простершись на травѣ подъ ивой наклоненной, Внимаю, какъ журчитъ, сливаяся съ рѣкой, Потокъ, кустами осѣненной. Какъ слитъ съ прохладою растеній ѳиміамъ! Какъ сладко въ тишинѣ у брега струн плесканьо! Какъ тихо вѣянье зефира по водамъ. И гибкой ивы трепетанье! Чуть слышно надъ ручьемъ колышется тростнпкъ; Гласъ иѣтела вдали уснувши будитъ селы. Въ травѣ коростеля я слышу дикій крикъ, Въ лѣсу стенанье Филомелы... Но что?.... Какой вдали иелышулъ волшебный лучъ? Восточныхъ облаковъ хребты восиламеинлись, Осыианъ искрами во тмѣ журчащій ключь; Въ рѣкѣ дубравы отразились. Луны ущербный дикъ встаетъ изъ-за холмовъ... О тихое небесъ задумчивыхъ свѣтило, Какъ зыблется твои блескъ на сумракѣ лѣсовъ! Какъ блѣдно брегъ ты озлатило! Сижу задумавшись; въ душѣ моей мечты; Къ протекшимъ временамъ лечу восиоминаньеиъ.. . О дней мопхъ весна, какъ быстро скрылась ты, Съ твоимъ блаяіенствомъ и страданьемъ! Гдѣ вы, мои друзья, вы, спутники мои? Уже-ли никогда не зрѣть соедпненья? Уже-ль изсякиули всѣхъ радостей струи? О вы, погибши наслаліденья! О братья! о друзья! гдѣ нашъ священный кругъ? Гдѣ пѣсни пламенны и Музамъ, и свободѣ? Гдѣ Вакховы пиры при шуыѣ зшгаихъ выогъ? Гдѣ клятвы, даиныя Нриродѣ, Хранить съ огнемъ души нетлѣнность братскихъ узъ? И гдѣ же вы, друзья? Иль всякъ своей тропою. Лишенный сиутниковъ, влача сомнѣній грузъ, Разочарованный душею. Тащится осужденъ до бездны гробовой? Одинъ— минутный двѣтъ' — иочилъ, и непробудно, 613