b000000635

СОЧИНЕН ІЯ ЖУ КОВОКАГО. Ни крики иѣтуха, ни звучный гулъ роговъ, Ни ранней ласточки на кровлѣ щебетанье — Ничто не вызоветъ ночившихъ изъ гробовъ. На дымномъ очагѣ трескучш огнь сверкая, Ихъ въ зимни вечера не будетъ веселить, И дѣтн рѣзвыя, встрѣчать ихъ выбѣгая, Не будутъ съ яіадностыо лобзаній ихъ ловить. Какъ часто ихъ серпы златую ниву жали, И илугъ ихъ побѣждалъ уиорныя поля! Какъ часто ихъ сѣкиръ дубровы трепетали И нотомъ ихъ лица кронилася земля! Пускай рабы суетъ ихъ жребій унишаютъ, Смѣяся въ слѣиотѣ полезньшъ ихъ трудамъ, Пускай съ холодностью презрѣнія виимаютъ Таящимся во тмѣ убогого дѣламъ; На всѣхъ ярится смерть; царя, любимца славы — Всѣхъ ищетъ грозная... п нѣкогда найдетъ; Всемощиыя судьбы незыблемы уставы, И путь величія ко гробу насъ ведетъ. А вы, наперсники фортуны ослѣилепны. Напрасно спящихъ здѣсь спѣшите презирать За то, что гробы ихъ непышны п забвенны, Что лесть имъ алтарей не мыслитъ воздвигать. Вотще надъ мертвыми, истлѣвшими костями Трофеи зшкдутся, надгробія блестятъ, Вотще гласъ почестей гремитъ передъ гробами, Угасшій пепелъ наяіъ они не воспалятъ. Уже-ль смягчится смерть сплетаемой хвалою, И невозвратную добычу возвратитъ? Не слаще мертвыхъ сонъ подт. мраморной доскою; Надменный мавзолей лишь иерсть ихъ бременптъ. Ахъ! можетъ быть, подъ сей могилою таится Нрахъ сердца нѣжнаго, умѣвшаго любить, И гробожптель-червь въ сухой главѣ гнѣздится Рожденной быть въ вѣнцѣ иль мыслями парить! Но просвѣщенья храмъ, воздвигнутый вѣками, Угрюмою судьбой для пихъ былъ затворсиъ, Ихъ рокъ обремеиилъ убожества цѣиями, Ихъ геній строгою нуждою уиерщвленъ. Какъ часто рѣдкій перлъ, волнами сокровенной, Въ бездонной пропасти сіяетъ красотой; Какъ часто лилія цвѣтетъ уединенно, Въ нустынномъ воздухѣ теряя запахъ свой. Быть можетъ, пылью сен покрыть Гамиденъ надменный, Защитникг согражданъ, тиранства смѣлый врагъ; Иль кровію гражданъ Кромвель необагренный. Или Мпльтонъ нѣмой, безъ славы скрытый въ прахъ. Отечество хранить державною рукою, Сражаться съ бурей бѣдъ, Фортуну презирать. Дары обилія на смертныхъ лить рѣкою, Въ слезахъ признательныхъ дѣла свои читать — 512 Того имъ не далъ рокъ; но вмѣстѣ пре- ступленьямъ Онъ съ доблестями ихъ кругъ тѣсный положилъ; Бѣжать стезей убійствъ ко славѣ, наслажденьямъ, И быть жестокими къ страдальцамъ запрстилъ — Таить въ душѣ своей гласъ совѣсти и чести Руыянецъ робкія стыдливости терять, И раболѣиствуя, на жертвенникахъ лести Дары небесныхъ Музъ гордынѣ посвящать. Скрываясь отъ мірскихъ иогибельныхъ смятеній Безъ страха и надеждъ, въ долинѣ жизни сей. Не зная горести, не зная иаслажденій. Они Оезпечно шлп тропинкою своей... И здЬсь спокойно снять подъ сѣныо гробовою И скромный памятникъ, въ пріютѣ соснъ густыхъ Съ непышной надписью и рѣзьбою простою, Прохожего зоветъ вздохнуть надъ прахомъ ихъ. Любовь на камнѣ семъ ихъ память сохранила, Ихъ лѣта, имена потщившись начертать; Окрестъ библейскую мораль изобразила. По коей мы должны учиться умирать. И кто съ сей жизнію безъ горя разставался? Кто нрахъ свои по себѣ забвенью нредавалъ? Кто въ часъ послѣдній свой симъ міромъ не илѣнялся, И взора томнаго иазадъ не обращалъ? Ахъ! нѣжная душа, природу покидая, Падѣется друзьямъ оставить пламень свой! И взоры тусклые, навѣки угасая. Еще стремятся къ иимъ съ последнею слезой; Ихъ сердце милый гласъ въ могилѣ нашей слышитъ; Нашъ камень гробовой для нихъ одушевленъ; Для нихъ нашъ мертвый ирахъ въ холодной урпѣ дышетъ. Еще огнемъ любви для нихъ воспламененъ. А ты, ночившихъ другъ, пѣвецъ уединенный, И твой ударить часъ послѣдній, роковой; И къ гробу твоему, мечтой сопровожденный, Чувствительный нридетъ услышать жребій твой. Быть можетъ, селянинъ съ почтенной сѣдиною Такъ будетъ о тебѣ пришельцу говорить: «Онъ часто по утрамъ встрѣчался здѣсь со мною, Когда спѣшплъ на холмъ зарю предупредить. «Тамъ въ полдень онъ сидѣлъ иодъ дремлющею ивой, Поднявшей изъ земли косматый корень свой. Тамъ часто, въ горести безпечной, молчаливой, Лежалъ, задумавшись, надъ свѣтлою рѣкой; «Нерѣдко въ вечеру, скитаясь межъ кустами — Когда мы съ ноля шли, и въ рощѣ соловей Свисталъ вечеряю пѣснь— ояъ томными очами Уныло слѣдовалъ за тихою зарей.