b000000635

переводил ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. дъятельность. жетъ обогатить его запасомъ идей и кар- тинг по крайней мѣрѣ на полгода. Всегда подъ открытымъ небомъ, свпдѣіедь велпко- дѣппаго восхождепія содпца, вечернихъ сценъ, озлащаемыхъ послѣдншші его луча- ми; безмолвной величественной ночи, усѣ- янной звѣздами, пли освѣщаемой полною и кроткою луною: онъ вдшхаетъ въ себя большое благоговѣніекъ Непостижимому. Бу- дучи одинокъ, ни кѣмъ не развлеченъ, на- блюдатель и нравственнаго, и физическаго міра, онъ входнтъ самъ въ себя, съ боль- шею живостью прпнпмаетъ всякое впечат- лѣніе. Самое надъ нимъ пространство, не- досягаемое и безпредѣльное, возвшпаетъ въ немъ душу и расширяетъ сферу его вообра- женія». Резулыатомъ «піитическаго года» были тѣ стпхотворенія, которыя болѣе все- го способствовали прославленію Дмитріева въ современномъ ему обществѣ: Гласъ Ла- тріота (на взятіе Варшавы), Чужой Толкъ, Ермакъ и сказкп: Воздушных башни, Иричуд- игіца и Посланге къ Де^эмвши/. Вскорѣ нослѣ того, въ 1795 году, когда Карамзшіъ, по прекращеніи «Московскаго Журнала», со- бралъ всѣ напечатанныя въ немъ своп про- изведенія подъ названіемъ «Мои бездѣлки», Дмитріевъ послѣдовалъ его нрнмѣру и так- же издалъ въ свѣтъ собраніе свопхъ стп- хотвореній, подъ общимъ заглавіемъ: «Я мои беэдѣлки». Послѣ 1795 года, когда Дмитріевъ оста- вилъ военную службу, и до самаго начала изданія «Вѣстнпка Европы», онъ почти ни- чего не ппсалъ и не печатав, отвлекаемый сначала трудною гражданскою службою, ') а нотомъ хлопотами по устройству своего состоянія. Когда же въ 1802 г. онъ посе- лился въ Москвѣ, и снова увпдѣлъ себя въ ежедневныхъ сношеніяхъ съ Еарамзинымъ и со всѣмъ кружкомъ старыхъ и молодыхъ московскихъ литераторовъ, въ немъ опять, на досугѣ, проявилась охота къ «стихотвор- иымъ занятіямъ». Но съ этого времени, онъ уже иосвятплъ себя дѣятельностп перевод- ной, и занялся преимущественно иеренесе- ніемъ на нашу литературную почву басенъ Лафонтена. Съ нѣмецкими баснонисцамп онъ не могъ быть знакомъ, потому что не зналъ нѣмецкаго языка; но переводы басеиь Ла- фонтена составляютъ конечно самую видную часть его литературной дѣятельности, вмѣстѣ съ нѣсколышми сатирическими его ироиз- веденіямп. «Съ иоявленіемъ Вѣстиика Евро- пы въ 1802 г., я обратился опять къ му- замъя— говоритъ Дмитріевъ. «Но развлечен- ный невольно городскою жизнью, хотя и не былъ раболѣпнымъ данникомъ слѣта; ослабѣвая притомъ въ здоровьѣ, я уже на- чалъ терять живость воображенія и зани- мался болѣе подражаніемъ иноземнымъ ба- сенннкамъ. Вскорѣ затѣмъ, я занемогъ про- должительною и важною болѣзнію»... «(Толь- ко уже) въ продолженіи осенп я началъ оправляться и въ этомъ состояніи напи- салъ басни; Пѣтухъ, котъ и мышенокъ. Царь и два пастуха, Летучія рыбы, Воспи- таніе Льва, Каретныя лошади» 2 ). Въ концѣ первой части свопхъ заппсокъ Дмитріевъ бросаетъ на всю свою литера- турную дѣятельность общій взглядъ, замѣча- тельный по своей искренности и вѣрностн. Упоминая о иервомъ періодѣ своего стихо- творства, онъ говорить; «Вся моя забота (тогда) была только объ томъ, чтобъ стихи мои были меиѣе шероховаты, чѣмъ у мно- гихъ. Одну только плавность стнха и бога- тую рному я считалъ красотой и содершен- ствомъ поэзіи. Но въ то время у насъ едва- ли не также думали нетолько читатели, но и самые первостепенные стихотворцы». И въ этихъ немногихъ, искреннихъ словахъ, совершенно вѣрныхъ дѣйствительности, мы слышимъ изъ устъ Дмитріева безнри- страстный приговоръ цѣлому предшествую- щему періоду нашей поэзіи. Потомъ, говоря о томъ, что трудная гражданская служба заставила его надолго покинуть лнтератур- ныя занятія, Дмитріевъ замѣчаетъ: «прп- выкнувъ въ молодости писать урывками, я не могъ уже и въ зрѣломъ возрастѣ высидѣть за бумагой около часа; нетериѣлпвъ былъ обдумывать иредиринимаемую работу. При малѣйшемъ упорствѣ риѳмы, при малѣйшемъ затрудненіи въ краткомъ и ясномъ изложе- ніи мыслей мопхъ, я бросалъ перо въ ожи- даніи счастливѣйшей минуты; мнѣ казалось унизптельнымъ ломать голову надъ парою стиховъ и насиловать самого себя, пли самую природу. Отъ того, можетъ быть, и прпмѣ- ') Съ 1796 г. по 1800 онъ состоялъ на службѣ сначала въ Сенатѣ, потомъ товарищемъ министра но вновь учрежденному департаменту удѣльныхъ имѣній. 2 ) Си. «Взглядъ», стр. 81. 476