b000000635

ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. карамзина. Богу, то человѣву и нельзя разсуждать о ве- щахъ въ сеыъ отношеиіи. Оптимизмъ есть не Фплософія, а игра ума: Фнлософія зани- мается только ясными истинами, хотя и печальными; отвергаетъ ложь, хотя и иріят- ную. Творецъ не хотѣлъ для человѣка снять завѣсы съ дѣлъ Своихъ, и догадки наши никогда не будутъ имѣть силы удостовѣренія. Вопреки Жанъ-Жаку Руссо, младенчество, сіе всегдашнее бореніе слабой лшзни съ алчною смертію, должно казаться, намъ жал- кимъ; вопреки Цицерону, старость печальна; вопреки Лейбницу и Попу, здѣшній міръ остается учйлнщемъ терпѣнія. Не даромъ всѣ народы имѣли древнее преданіе, что земное состояніе человѣка есть его наденіе или наказаніе: сіе преданіе основано на чув- ствѣ сердца. Болѣзнь ожидаетъ насъ здѣсь при входѣ и выходѣ; а въ середипѣ, иодъ розами здоровья, кроется змѣя сердечныхъ горестей. Живѣйшее чувство удовольствія имѣетъ въ себѣ какой-то недостатокъ; воз- можное на землѣ щастіе, столь рѣдкое, омрачается шыслію, что пли мы оставимъ его, или оно оставить насъ. Однишъ словомъ, вездѣ п во всемъ окру- жаютъ насъ недостатки. Однакол;ъ слова: благо и щастіе, справедливо занимаютъ мѣ- сто свое въ лексиконѣ здѣшняго свѣта. Сравненіе опредѣляетъ цѣиу всего: одно лучше другаго — вотъ благо! одному лучше, нежели другому — вотъ щастіе! Какую же эпоху жизни можно назвать щастливѣпшею по сравнеиію? Не ту, въ кото- рую мы достигаемъ до фнзическаго совер- шенства въ бытіи (ибо человѣкъ не есть только животное) но — послѣднюю степень физической зрѣлости — время, когда всѣ ду- шевныя способностп дѣйствуютъ въ поінотѣ своей, а тѣлесныя силы еще не слабѣютъ примѣтно; когда мы уже знаемъ свѣтъ и лю- дей, ихъ отношенія къ намъ, игру страстей, цѣну удовольствій и законъ Природы, для нихъ уставленный; когда разумъ нашъ, бо- гатый идеями, сравнеиіями, опытами, нахо- дитъ истинную мѣру вещей, соглашаетъ съ нею желанія сердца н даетъ жизни общій характеръ блаюразумія. Какъ плодъ дерева, такт, и жизнь бываетъ всего сладостнѣе пе2)едъ пачаломъ увядсщя. Сія истина доказываетъ мнѣ благородство человѣка. Естьли бы умная нравственность была случайно прпнадлежностію существа 470 нашего (какъ нѣкоторые утверждали) и толь- ко слѣдствіемъ общественныхъ связей, въ которыя мы зашли, уклонясь отъ путей Па- туры: то она не могла бы своими удоволь- ствіями замѣнять для насъ живости и пыл- кости цвѣтущихъ дней молодости; не только замѣнять ихъ, но и несравненно возвышать цѣну жизни: ибо человѣкъ за тридцать пять лѣтъ безъ сомнѣнія не пылаетъ уже такъ страстями, какъ юноша, а въ самомъ дѣлѣ моЖетъ быть гораздо его щастливѣе. Въ сіе время люди по большой части бы- ваютъ уже супругами, отцами, и наслаждают- ся въ жизни самыми вѣрнѣйшими радостями: семейственными. Мы ограипчиваемъ сферу бытія своего, чтобы не бѣгать вдаль за удо- вольствіями; перестаемъ странствовать по туманпымъ областямъ мечтанія; живемъ дома., жпвемъ болѣе въ саыихъ себѣ, требуемъ ме- пѣе отъ людей и свѣта; менѣе огорчаемся неудачами, ибо менѣе ожидаемъ благопріят- пыхъ случайностей. Жребій брошенъ: состоя- ніе избрано, утверждено: стараемся возве- личить его достоинство пользою для обще- ства; хотим® оставить въ мірѣ благодѣтель- ные слѣды бытія своего: воспитаніе дѣтей, хозяйство, государственныя должности, обра- щаются для насъ въ душевное удовольствіе, а дружба и пріязнь въ сладкое отдохнове- піе.... Поля, нашими трудами обогащенный — садикъ, нами обработанный — земіедѣльцы, насъ благодарящіе — лица домашнихъ спо- койныя, сердца нхъ къ намъ нривязанныя — радуютъ мирную душу опытнаго человѣка болѣе, нежели сіи шумныя забавы, сіи при- зраки воображенія и страстей, которые обольщаютъ молодость. Здоровье, столь мало уважаемое въ юныхъ лѣтахъ, дѣлается въ лѣтахъ зрѣлостп истиннымъ благомъ; самое чувство жизни бываетъ гораздо милѣе тогда, когда уже иролетѣла ея быстрая половина... такъ остатки ясныхъ осенпихъ дней расио- лагаютъ насъ живѣе чувствовать прелесть Натуры; думая, что скоро все увянетъ, боимся пропустить минуту безъ иаслажде- нія!... Юноша неблагодаренъ: волнуемый тем- ными желаніями, безиокойный отъ самаго избытка силъ своихъ, съ небрезкешеыъ сту- наетъ оиъ на цвѣты, которыми Природа и судьба украшаютъ стезю его въ мірѣ: чело- вѣкъ искушенный опытами, въ самыхъ горе- стяхъ любитъ благодарить Небо со слезами за малѣйшую отраду.