b000000635

ПОВФСТИ КАРАМЗИНА. верженцевъ сентпметаіизма . Это по словамъ Карамзина, «страна живописной Натуры, зе- мля свободы п благополучія»; жители ея, щастливые Швейцары», обязаны «всякой день, всякой част, благодарить небо за свое щаотіе, живучи вт. объятіяхъ прелестной На- туры, подъ благодѣтельнымп законами брат- скаго союза, въ просютѣ нравовъ и служа одному Боту»... « Вся жизнь ихъ есть ко- нечно пріятное сновидѣніе, и самая ро- ковая стрѣла должна кротко влетать въ грудь ихъ, невозмущаемую тиранскими стра- стями». Въ « бѣдной Лизѣ » Карамзинъ предста- вилъ образецъ сентиментальной иовѣсти, въ которой главнимъ дѣйствующимъ ли- цомъ является «прекрасная тѣломъ и ду- шою поселянка», «пѣжная, чувствительная Лиза". Въ нее влюбляется Эрястг, «довольно богатый дворяипнъ, съ изряднымъ разумомъ и добрымъ сердцемъ, добрымъ отъ природы, I но слабымъ п вѣтренымъ». Идиллическая сельская обстановка, которою Карамзинъ ' окружаетъ свою поселянку Лизу, завлекаетъ ! Эраста къ мечтамъ, а «красота Лизы дѣлаетъ | впечатлѣніе въ его сердцѣ». Имѣя живое воображеніе, «онъ мысленно переселяется въ тѣ времена, въ которыя всѣ люди безпечно гуляли по лугамъ, купались въ чистыхъ источпикахъ, цѣловались какъ горлицы, от- дыхали подъ розамп и мпртами, и въ іцаст- ливой праздности всѣ дни свои провождали». Ему казалось, что онъ нашелъ въ Лизѣ то, что сердце его давно искало. «Натура при- зываетъ меня въ свои объятія, къ чистымъ своимъ радостяыъ» — думалъ онъ, и рѣшил- ся — по крайней мѣрѣ на время - оставить большой свѣтъ»... И не мудрено, потому что «всѣ блестящія забавы большаго свѣта пред- ставлялись ему ничтожными въ сравненіи съ тѣми удовольствіями, которыми страстная йру/жба невинной души питала сердце Эраста». Дружба эта между дворяниномъ Эрастомъ и поселянкой Лизой доходигь до того, что Эрастъ даже забываетъ о сословныхъ пред- разсудкахъ, и увѣряетъ Лизу, что онъ мо- жетъ быть ея мужемъ, что для него «важнѣе всего дупга чувствительная, иевиппая душа, и Лиза будетъ всегда ближайшею къ его ' сердцу». Не смотря на это, онъ невольно обманываетъ Лизу, воспользовавшись ея не- винностью въ одну изъ тѣхъ минута, когда і «мракъ вечера ииталъ желанія, п никакой 454 лучъ не могъ освѣтить заблулідеиія»; убѣ- дившись въ обманѣ, Лиза нашла, что ей нельзя жить долѣе и бросилась въ ирудъ, недалеко отъ тѣхъ древнихъ дубовъ , кото- рые, «занѣсколько педѣль передъ тѣмъ были безмолвными свидѣтелями ея восторговъ». Въ повѣсти .« Наталья Боярская дочь » Карамзинъ, подъ вліяніеыъ того же сенти- ментальнаго настроенія обращается къ рус- ской старинѣ и въ самыхт. идиллическнхъ картинахъ рисуетъ тѣ времена, когда «Рус- скіе были Русскими ; когда они въ соб- ственное свое платье наряжались, ходили своею походкою, жили по своему обычаю, говорили своимъ языкомъ но своему сердцу, т. е говорили, какъ думали». Въ эту идил- лическую обстановку стараго боярскаго бы- та, неимѣющую нпчего общаго съ историче- скою дѣйствительностыо описываемой эпохи, Карамзинъ вставляете еще болѣе простую и гораздо болѣе невинную, нежели въ Вѣд- нийЛшѣ. исторію любви Натальи къ Алек- сѣю, въ котораго Наталья влюбилась въ «одну минуту, увидѣвъ его въ первый разъ, и не- слыхавъ отъ него ни одного слова». Чрез- вычайно характерно то обращеаіе къ чита- телю, въ которомъ салъ авторъ считаетъ долгоыъ пояснить читателю такую странную любовь своей героини къ незнакомцу: «Милостивые государи!» восклицаетъ Ка- рамзинъ — «я расказываю, какъ происходило самое дѣло: не сомиѣвайтесь въ пстинѣ; не сомнѣваитесь въ силѣ того взаимнаго влече- нія, которое чувствуютъ два сердца, другъ для друга сотворенныя! А кто не вѣрптъ сішпатіи, тотъ поди отъ насъ прочь, и не читай нашей исторіп, которая сообщается только для однѣхъ чувствительных'!, душъ, пмѣющпхъ сію сладкую вѣру». Усиѣхъ иовѣстей и «Писемъ» Карамзинъ, по свидѣтелъству современниковъ, былъ изу- мительный, небывалый.... Эти пронзведепія Карамзина не только читались всѣми, но даже заучивались наизусть, и многіе утверж- даютъ, не безъ основанія, что, начиная съ .появленія въ свѣтъ этихъ нроизведеній Ка- рамзина, любовь къ чтенію сильно распро- странилась въ обществѣ, въ особенности меж- ду женщинами. ПовѣстиКарамзпнаи «Письма Русск. Путешественника» всѣмъ нравились, какъ первые удачные опыты легкой литера- туры, не смотря на то, что Карамзинъ поло- жительно ие обладалЪ «даромъ художествен-