b000000635

ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ДЕРЖАВИНА. Единаго во всемъ вседѣйствующа воля! Онъ видитъ глубину всю сердца моего И строится моя имъ доія>. Дворовыхъ, между тѣмъ, крестьянскихъ рой дѣтей Сбираются ко мнѣ, не для какой науки, А взять по нескольку баранокъ, кренделей, Чтобы по ынѣ ие зрѣли буки. Письмоводитель мой тутъ долженъ на моихъ Буиагахъ мараныхъ, пастухъ какъ на овечкахъ, Репейникъ вычищать. Хоть мыслей нѣтъ большихъ, Блестятъ и жучки въ епанечкахъ. Бьетъ полдня часъ: рабы служить къ столу бѣгутъ; Идетъ за трапезу гостей хозяйка съ хоромъ. Я озрѣваю столъ, — и вижу разныхъ блюдъ Двѣтникъ, поставленный узоромъ: Багряна ветчина, зелены щи съ желткоиъ, Румяно-желтъ пирогъ, сыръ бѣлый, раки красны. Что смоль, янтарь-икра, и съ голубымъ перомъ Тамъ щука пестрая — прекрасны! Прекрасны потому, что взоръ манятъ мой, вкусъ. Но не обиліемъ иль чуждыхъ странъ приправой, А что опрятно все и представляетъ Русь: Припасъ домашній, свѣжій, здравой; Когда же мы донскихъ и крымскихъ кубки винъ, И лппца, воронка и чернопѣвна пива Заііустииъ нѣсколько въ румяный лобъ хмѣлинъ, — Бесѣда за сластьми шутлива. Но молча вдругъ встаеиъ: — бьетъ искрами, горя, Древъ русскихъ сладкій сокъ до подвѣнечныхъ бревенъ: За здравье съ громомъ ньеиъ любезнаго Царя, Царицъ, царевичей, царевенъ. Тутъ кофе два глотка; схрапну минутъ пятокъ; Тамъ въ шахматы, въ шары иль изъ лука стрѣлами, Пернатый къ иотолку лаптой мечу летокъ И тѣшусь разными играми. Иль изъ кристальныхъ водъ, купаленъ, между древъ, Отъ солнца, отъ людей подъскромнымъ осѣненьемъ, Тамъ внемлю юношей, а здѣсь плесканье дѣвъ, Съ душевнымъ нѣкнмъ восхищеньемъ. Иль въ стекла оптики картинныя мѣста Смотрю моихъ усэдьбъ; на свиткахъ грады, царства, Моря, лѣса, — дежитъ вся міра красота Въ глазахъ, искусствъ черезъ коварства; Иль въ мрачномъ фонарѣ любуюсь, звѣзды зря Бѣгущи въ тишинѣ по синю волнъ стремленью: Такъ солнцы въ воздухѣ, я мню, текутъ, горя, Премудрости ко прославленыо. Иль смотримъ, какъ вода съ плотины съ ревомъ льетъ И, дввжа машину, древа на доски дѣлитъ; Какъ сквозь чугунныхъ паръ столповъ на воздухъ бьетъ; Клокоча, огнь толчетъ и мелетъ. Иль любопытны, какъ бумажны руны волнъ Въ лотки сквозь иглъ, колесъ, подобно снѣгу, льются Въ пушистыхъ локонахъ, и тьмы вдругъ веретенъ Маріпной рукой прядутся; Иль какъ на ленъ, на шелкъ цвѣтъ, пестрота и лоскъ, Всѣ прелести, красы, берутся съ поль царицы; Сталь жесткая, глядимъ, какъ мягкій,алый воскъ, Куется въ бердыши ыплицы, РІ сельски ратники какъ, царства ставъ щитомъ, Бѣгутъ съ стремленьем!, въ строй во рыцарскомъ убранствѣ, «За Вѣру, за Царя, мы», говорятъ, «помремъ, Чѣмъ у Французовъ быть въ подданствѣ!» Иль въ лодкѣ вдоль рѣкн, по брегу пѣшъ, верхомъ, Качусь на дрожкахъ я сосѣден съ вереницей; То рыбу удами, то дичь громииъ свинцомъ. То зайцевъ ловимъ псовъ станицей. Иль стоя внеилемъ шумъ ;:еленыхъ, черныхъ волнъ, Какъ дернъ бугритъ соха, злакъ травъ падетъ косами, Сернами злато нивъ, — и ароматовъ полнъ Порхаетъ вѣтръ межъ нимфъ рядами. Иль смотримъ, какъ бѣшитъ подъ черной тучей тѣнь По копнамъ, по снопамъ, коврамъ желтозеленымъ, И сходитъ солнышко на нижнюю ступень Къ холмамъ и рощамъ синетемнымъ; Иль, утомясь, идемъ скирдовъ, дубовъ подъ сѣнь; На брегѣ Волхова разводииъ огнь дымистый; Глядимъ, какъ на воду ложится красный день И пьемъ подъ небомъ чай душистый. Забавно, въ тьмѣ челповъ съ сѣтьми какъ рыбаки, Лѣнивыиъ отроемъ плывъ, страшатъ тварь виги стукомъ; Какъ парусы — суда, и лямкой бурлаки Влекутъ однимъ подъ пѣснью духомъ. Прекрасно, тихіе, отлогіе брега И рѣдки холмики, селеній мелкихъ полны 409