b000000635

ЛОЖНО-КЛАССИЧЕ СКІЯ ИСТОРШ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ТРАГЕДІИ. обрисовываетънамъ характеръ Сумарокова— самояадѣянный, заносчивый, суетный и без- покойнын; съ другой стороны, указываетъ и на то, что въ прошломъ столѣтіи, при неразвитости общественнаго мнѣнія п огра- ниченности средствъ литературы, всякому ие- дюікинному человѣку не трудно было возме- чтать о себѣ, какъ огеніи. Такое мнѣніе Сума- рокова о самомъ себѣ (которое, впрочемъ, под- держивалось отчасти и мнѣніемъ нѣкоторыхъ современниковъ, величавшнхъ его «Россій- скимъ Расиномъ») должно казаться намъ осо- бенно любонитнымъ потому, что въ драмати- ческой дѣятельности Сумарокова, составляв- шей, по преимуществу, предмета гордости для него, было очень мало оригинальнаго, принадлежавшаго его личному творчеству: всѣ трагедіи его полны заимствованій изъ Корнеля и Расина, а комедіи— изъ Мольера и это однакоже нимало не мѣшало ни ему, ни современникамъ его, принимать и дра- мы, и комедіи его за сочиненія виолиѣ прп- надлежавшія его перу, вполнѣ оригинальныя, и весьма замѣчательныя. Въ этомъ сказы- вается взглядъ очень ранней эпохи, вътеченіе которой литературный вкусъ находился у насъ еще на весьма низкой степени развитая.... Всѣхъ иропзведеній, нашісанныхъСумаро- ковымъ для сцены, трагедіи и комедій, двад- цать шесть; изъ числа ихъ, трагедіи — «Хо- ревъ», «Гамлетѣ», «Синавъ и Труворъ», «Арти- стона» и «Семира»— были написаны до осно- ванія театра; а «Яронолкъ и Димиза,» «Вы- шеславъ», «Димитрій Самозванедъ» и «Мсти- славъ» — послѣ его основанія. «Семира» считалась вѣнцемъ славы Сумарокова, а въ числѣ комедій — «Трессотиніусъ» обращала на себя особенное вниманіе современни- ковъ характеромъ главнаго дѣйствующаго лица, въ которомъ всѣ узнавали осмѣянна- го авторомъ творца «Тилемахиды». Всѣ эти драматическія сочиненія Сумарокова представляютъ собою лишь весьма сла- быя подражанія той узкой формѣ, въ кото- рую вылились всѣ французскіе образцы лож- но-классической драмы. Отличительною чер- тою этой формы являлось стѣсненіе драма- тнческаго дѣйствія вовсе ненужными на новѣйшей европейской сценѣ единствами времени, мѣста и дѣйствія; съ другой сто- роны, особенностью внутренняго склада ложно-классической драмы оказывалось то, что она вообще выводила на сцену не жи- выхъ людей, съ окружающими ихъ возмож- ными, дѣйствительиыми обстоятельствами и прешітствіями, а одни отдѣльныя, отвле- чеиныя свойства человѣческой души, отдѣль- ныя черты характера олицетворяла въ видѣ извѣстныхъ героевъ и героинь и ставила въ разныя, большею частью необыкновенныя, чрезвычайныя иоложенія. Авторы ложно- классическихъ трагедій, на основаніи этого взгляда на драматическое дѣйствіе и харак- теры, совершенно пренебрегали историче- скою обстановкою дѣйствія, связью дѣйствій и характеровъ съ историческою дѣйстви- тельиостью извѣстной эпохи; вотъ почему они не только рѣшались почерпать сюже- ты для своихъ трагедій изъ такихъ эпохъ, которыя были п весьма мало извѣстны, и плохо разработаны, но даже весьма охотно обращались за сюжетами къ темному, геро- ическому періоду классической древности. Само собою разумѣется, что при этомъ не могло быть и рѣчи объ исторической вѣрно- сти характеровъ, выводимыхъ авторомъ на сцену или о связи характеровъ этихъ съ извѣстною, строго опредѣлениою національ- ностыо. Всѣ герои ложно-классической дра- мы французской, — не смотря на свои грече- скія и римскія имена, не смотря на то, что по этимъ именамъ ихъ можно было отнести къ той или другой исторической или герои- ческой эіюхѣ - являлись на сцену безличны- ми олицетвореніями отвлеченныхъ пороковъ или добродѣтелей, въ иримѣненіи къ извѣст- ному, большею частью весьма простому, дра- матическому положенію, и при томъ являлись виолиѣ подчиненными свѣтскимъ обычаямъ, ириличіямъ и предразсудкамъ французскаго общества конца ХѴП и начала XVIII вѣка. Безличность этихъ героевъ, при чрезвычай- ной простотѣ содержанія самыхъ драмъ,— значительно облегчала возмолшосіь подра- жаиія имъ, возможность иеренесенія ихъ съ французской почвы на всякую другую, и этимъ свойствомъ ложно-классической дра- мы объясняется намъ та легкость, съ которою оиа распространялась по всей Евроиѣ; но при этомъ, ни для кого не замѣтно, вмѣ- стѣ съ ложно-классическими образцами драмъ, на европейскія сцены прокрадывалась и ха- рактеристическая особенность ихъ героевъ; они выступали на сцену, говорили, и дѣй- ствовалн совершенно также, какъ и все блестящее великосвѣтское большинство, на- 307