b000000635

ЗНАЧЕНІЕ ИСТОГІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ТРЕД1АКОВСКАГО. ныя сочиненія: «Разговоръ объ орѳографіи» (1748 г.), два тома Сочішеніи (1751 г.), трап 1 ,- дія «Дейдамія», стихотворный переводъ Фене- лонова Телемака по дъназваиіемъ «Телемахи- ды» п разсужденіе «о древпемъ, среди емт.ино- воыъстихосложеніи россійскомъ». Въ«Разго- ворѣ объ орѳографіи» Тредіаковскій разви- ваете ту мысль, что писать должно такъ, «какъ звонъ требуетъ», т. е., какъ велптъ ііроизношеніе; но мысль эта, не разъ занимав- тая филологовъ въ разиыхъ страиахъ, про- ведена имъ недостаточно нослѣдовательно. Два томика собраиія своихъ сочииеиій Тре- діаковскій называетъ «сработанными для юно- шества»; въ нихъ иомѣщены главнымъ обра- зомъ различная статьи его но части исторіи и теоріи словесности, между прочим'],, пере- воды «Науки Стихотворства Горація и Буало. Ие смотря на близкое знакомство съ древ- нею литературою, Тредіаковскій, какъ лите- ратурный теоретикъ, былъ послѣдователемъ псеіідо-классицизма. Въ то время, когда поэзія считалась дѣломъ не столько личнаго творче- ства, сколько школьной выучки, для чего тре- бовалось только твердое знаніе литератур- ныхъ иравилъ, теоретичесігія. статьи Тре- діаковскаго особенно цѣнплись и пользова- лись уваженіемъ иѣсколькихъ иослѣдователь- ныхъ иоколѣній. Вѣрный обш,ерасиростра- ненному ученію своего вѣка, Тредіаковскій имѣлъ слабость считать себя поэтомъ; между тѣмъ онъ былъ только стихослагатель, да и то весьма неискусный; не даромъже имя его сдѣлалось въ нашей лптературѣ спнонимомъ бездарнаго виршеплета! При всемъ томъ, ему принадлежнтъ честь введенія въ русское сти- хосложеніе ие только тонических!, ямбовъ и хореевъ, но и гексаметра, которымъ онъ ие- ревелъ Телемахиду. Внрочемъ о досюинствѣ гексамеіровъ Тредіаковскаго можно судить потому, что во всей огромной его поэмѣдругъ Пушкина, Дельвигъ, нашелъ только одинъ хорошій стихъ: «Волны дѣля, кораблъ изъ очей ушелъ и сокрылся». Наконецъ, разсужденіе «о древнемъ, сред- немъ и новомъ стихотвореніи россійскомъ» любопытно какъ памятникъ историко-.іите- ратурныхъ свѣдѣній и сужденій Тредіаков- скаго о русской литературѣ и какъ излолге- ніе его иоздпѣйшпхъ мнѣній о тоническомъ размѣрѣ. Тредіаковскій профессорствовалъ въ тече- ніи четырнадцати лѣтъ. Послѣдніе годы своей академической службы онъ ировелъ въ уда- леиіи отъ всѣхъ — «ненавидимый въ лицо, презираемый въ словахъ, уничтожаемый въ дѣлахъ, охуждаемый въ искусствѣ, пробода- емый сатирическими рогами, изображаемый чудовищемъ, еще и въ нравахъ (что сего без- совѣстнѣе'?)ог.іашаемый, всежь то по злобѣ или по ухшцренію, или по чаянію отъ того поль- зы... • Такъ самъ Тредіаковскій объясиялъ общее нерасноложеніе къ себѣ; но мы уже знаемъ, что сослужпвцамъ и не за что было любить его. «Въ сокрушеніяхъ и печаляхъ находясь всечасно,» ирод олагаетт, Тредіаков- скій, «лишился я надежды, единствеинаго иодкрѣиляющаго средства къ произведеиію себя въ лучшее состояніе; всѣ пути загражде- ны для меня. Вотъ же впалъ и въ немощи; а печальми терзаясь и болѣзньми мучась, ожи- даю нынѣ токмо, въ крайнемъбезпокойствіи, смерти». Это было писано въ исходѣ 1758 го- да, а въ слѣдующемъ году Тредіаковскій по- лучилъ отставку. Продолжая заниматься пе- реводами и обработывая «Разсужденіе о древ- ности россійской,» — весьма слабое въ науч- номъ отношеніи сочииеніе о ироисхожденіи Варяговъ - Руси , онъ прожплъ еще десять лѣтъ и скончался 6-го мая 1769 года, почти совершенно забытый современниками. Въ переходную эпоху русской литературы, между XVII вѣкомъ и организаторскою дѣ- ятелыюстью Ломоносова, Тредіаковскому иринадлежитъ довольно видное мѣсто. Оиъ оказалъ несомнѣнную услугу русскому про- свѣщенію своими переводами; какъ зиатокъ теоріи литературы, онъ даіъ иолныя для сво- его времени литературный нонятія; наконецъ, какъ филологъ, онъ возбудилъ нѣкоторые лю- бопытные вопросы русской грамматики и метрики. Но желая создать русскійслогъ, онъ иисалъ хуже, чѣмъ многіе изъ его современ- никовъ (ие говоря уже о иоколѣнін болѣемо- лодомъ, къ которому принадлежали Ломоно- совъ и Оумароковъ); а создавая теорію рус- скато тоническаго размѣра, онъ не далъ ни одного хорошаго стиха въ иодтверлсденіе сво- его ученія. Вообще говоря, ему нельзя отка- зать ни въ умѣ, ни вті зиаиіяхъ; но вмѣстѣ съ тѣмъ каждаго должно невольно поразкать въ немъ и полное отсутствіе таланта. 257 ІГ