b000000623

43- Перед от'ездом Суриков почти перестал писать; вырвавшись на волю, он уже шутливо замечает друзьям, что «нацарапал» несколько стихотворений, да «планы кое-какие еще есть, может быть испеку и еще несколько стихотворений». 1878 год встречал он, как 21-й год на «пути борьбы, лишений, невзгод, труда». Поездка на Волгу рассеяла это настроение. Письма с пути все отличаются живостью, шутли- востью. Вот, например, описывает Суриков, как на пароходе ветер сорвал у него фуражку, и ему всаоминается, как слетел клобук у Иоанна Иеру- салимского, когда тот сумел поймать беса и заста- вил его свозить себя между заутреней и обедней во святой град Иерусалим. «Зрелище-то, мой друг, какое!» Фуражка плывет по воде. Пассажиры сме- ются и предлагают свои шляпы, даже барышня какая-то потчует своей палевой шляпой. Весело, На кумысе отросла «бородища». Новые прия- тели, учителя-кумысники, смеются, что Иван За- харович в танцах «дамам бородой все глаза вы- хлестал». Опять весело... В стихах постоянно прорываются светлые кар- тины природы: «Погоняй, ямщик, скорее», «Вот и степь с своей красою», «Догорела румяная зорька вдали», «Занялася над степью заря», «Над широкой степью хищный коршун вьется» и т, д. Доктора напутствовали Сурикова настойчивыми советами поберечь здоровье и бросить торговлю углем и железным старьем. Но совет легче было выслушать, чем исполнить. Суриков мечтал приступить к изданию своего журнала «Зйрница», и " ему обещали разрешение, но время было суровое, и обещанное разрешение затягивалось.