b000000623

30 роновича, тверяка, бывалого, потертого жизнью человека. Вместо путешествий на мельницу, мальчику пришлось узнать только две дороги; в «ближний» да в «дальний трактир» за отцом, когда его ис- кали дома. Начиналась та «неволя душных городов», про- тив которой еще так недавно протестовали Пуш- кин , Лермонтов, с жалобой на которую только что сошел в могилу Кольцов, такой же сын народа, вос- питанный степью и скованный прилавком и Тро- шевыми расчетами. Подобно Кольцову,' Суриков прошел очень короткий курс науки, года два поу- чился у двух сесгер «Финогеих», имевших что-то вроде домашней школы. «Тятенька» Сурикова, как и «батенька» Кольцова, решив, что сын}^ больше этой науки и не нужно, был отменно доволен, когда тот с успехом разрешал задачи нехитрой отцовской бухгалтерии, а, между тем, сам мальчик, также, как и поэт Кольцов, только лчшел с болью почз^вствовать, как мало он знает и как много может и должен днать человек. Он видел, что и Финогеихи знают больше, не жели сообщают своим ученлкам, Правда, одна йз них очень охотно делилась своим необ'ятным запа- сом сведений по части всяких «с прологов» и «житий», всего того, о чем слыхал он и на Новоселовской дороге от разных богомолок и странниц. Но его заинтересовал листок, однажды потерянный другой сестрой; это были стихи: «Стонет сизый голубочек». Раз уж секрет был обнаружен, Фина Фяно- геевна должна была уступить просьбам мальчика и дала ему басни Дмитриева. Это и было толчком для поэтического дарования, дремавшего в его душе. Скоро он сам стал мурлыкать какие-то самодельные стишки. Тут же кстати был живой пример сочини-