b000000604

ворится по русски, барство и баре», пишетъ въ 1840 г. Ѳ. Булга- ринъ. — «Я еще видЪлъ русскихъ баръ въ полномъ значеніи этого слова. Я помню еще Льва Александровича Нарышкина, истиннаго рус- скаго боярина «по патріотисму», гостеприимству, щедрости и добродушію, которые могли служить образцами вельможамъ Двора Людовика ХІУ, по утонченности, образованности, просвЪщенію и любви ко всему изящ- ному, высокому. Все, что только отличалось умомъ, талантомъ, чЪмъ нибудь необыкновеннымъ — все «толпилось» въ домѢ у него. Сынъ его, Александръ Львовичъ, хотя и былъ «разборчивее» своего отца, однако, «наслЪдовалъ всЪ барскія его добродетели, все изящество вкуса, все русское гостепріимство, и сталъ, такъ сказать главою высшаго общества. Ростъ, пріемы, красота лица привлекали къ нему взоры, а любезность очаровывала сердце». 42 кОнъ не зналъ что такое неучтивость, со всЪми, съ кТшъ имЪлъ дТ)ло, не только былъ ласковъ, даже фамиліаренъ, безъ малТпішаго, одиакоже урона своего достоинства». «Вообще, эти люди, замЪчаетъ Вигель, 43 съ пьедестала своего, какъ-то свободно, безбояз- ненно нагибались, какъ будто чувствуя, что упасть имъ никакъ не- возможно». «Остроумный, какъ Ришелье, колкій, какъ Рокелоръ, весе- лый, ласковый, нривЪтливый, онъ былъ душею каждаго общества, а въ домЪ своемъ единственный хозяинъ». 44 «Собраніе анекдотовъ о немъ составили бы несколько томовъ». 45 «Расточительный» и гостепріим- ный до безконечности онъ объединялъ у себя въ домЪ все современ- ное интересное художественное общество; артисты, писатели, словомъ, всЪ, кто искалъ сблиягенія со сценой, были имъ широко приняты. Од- нако, чтобы попасть къ нему, приходилось сначала пройти цЪлый искусъ. Гостя встрЬча.іъ какой-то господинъ, котораго называли Але- ксандромъ Ильичемъ, очевидно, обычный приживалъ. Оп воаГГге тоіпз <іе 1а рагі сіез отаіків дне сіе 1а рагі сіе Іеигз 8Ігі§'ез, говорнтъ Жиха- ревъ; 46 действительно, этотт. Александръ Ильичъ подробно разспраши- валъ посЪтителей, что они за люди, зачЪмъ пришли, отъ кого реко- мендация и какого содержанія, говорилъ, что Нарышкинъ сегодня очень занятъ, что лучше бы прійти въ другое время и т. д. и т. д. Жихарева Александръ Львовичъ иринялъ «въ нудромантелТі » — его завивали и пудрили. «Очень радъ познакомиться. А что дЪлаетъ старый Гасконецъ», спросилъ онъ нрочитавъ рекомендательное письмо н'Гжоего Лабата, «по- прежнему объ'Ьдается — надобно осторожнее поступать со своимъ же- лудкомъ». Съ послЪдними словами онъ захохоталъ. «Ѵоиз ѵоуег 1е (ііаЫе ресЬе 1е тогаіе; но менсду нами большая разница: я делаю очень много движенія, а онъ сидитъ сиднемъ». 31