b000000588

— 31 — Также какъ въ сферѣ частныхъ отношеній,— и въ общественномъ сознаніл оздоровленіе пошло отъ новыхъ началъ, ничего не имѣвшпхъ общаго съ поли- тическими основами погибшей республики. Грановскій находитъ случай отмѣтить это по поводу разсказа о томъ, какъ, послѣ убійства Агрипшны, «народъ тор- жественно вышелъ навстрѣчу матереубійцѣ, — какъ будто Неронъ совершилъ ведикое дѣло» — и «изъ всѣхъ сенаторовъ одинъ только знаменитыі стожческій фплософъ Тразеа вышелъ безмолвно пзъ собранія, когда раздались проклятія противъ Агрипшны» . «При эіомъ случаѣ», говорптъ онъ, «надобно замѣтпть начало новой,иогуществеп- нои ошіозцдіи, развпвшейся изъ рішскои жизни противъ своеволія имперахорскаго . Мы видѣлп, какъ всѣ элементы этой жизни, отдѣльно взятые, были безсильны и какъ разрозненны въ интереоахъ. Никакое нравственное начало не могло соедияить народа къ одной общей цѣіи. При (двухъ послѣднихъ'?) иыперахорахъ мы замѣтплп въ сенатѣ, въ вопскахъ, однпмъ еловомъ, въ рядахъ лучшихъ п могущественнѣйшихъ людей въ государствѣ,— сильныя и смѣлыя обнаруженія негодованія. Это была уже не патріопш- ческая почытка возстановить формы навсегда погибтія. Эта оппозиція вышла изъ совершенно друшю нача.м, пзъ стоической философіи, которая пменно при Клавдіп и Неронѣ начала распространяться въ Рпмѣ. Эта фпюсофія, такъ высоко поставившаа личное достоішство человѣка п въ то же время учіівгаая такому презрѣнію къ жизни и смертп, направлявшая человѣка къ практической дѣятеіъности, была очевидно враждеб- нои новому порядку вещей. Въ числѣ жертвъ Норона находились преимуществонно приверженцы стопческой фшософіи, которая наконецъ одержала побѣду и взошла на престолъ въ лпцѣ Антонпиовъ и Марка Аврелія» . Мы не будемъ слѣдпть за фактпческимъ разсказомъ Грановскаго объ импе- раторахъ, но необходимости сжатомъ. Новыя нллюстраціи и характерныя черты, разсынанныя въ разныхъ иѣстахъ этого разсказа, не измѣняіотъ уже извѣстнаго намъ общаго вывода Грановскаго. «Эта исторія», замѣчаетъ онъ самъ, «отчасти потому утомптельна и однообразна, что однѣ и тѣ же явленія повторяются безпрестанно; какъ дурныя, такъ п хорошія царствованія сходиы между собою. Рпмская жпзнь уже была истощена; она не могла прожзводить новыхъ силъ ж протпвоположностей. Боролись два начала: нервое, древнее рпмское, потерявшее уже всякое право на владычество въ жизни и второе начало, новое, которому суждено было измѣнить міръ, но которое содержалось въ нечистомъ сосудѣ, ибо представителемъ была развратная рпмская plebs, грубые легіоны и самые императоры». Отмѣтимъ только одно мѣсто, въ которомъ Грановскій указываетъ на новыхъ носптѳлей того начала, которому прпнадлежитъ будущее. Дѣло идетъ о галльскпхъ крестьянахъ, такъ наз. багаудахъ. „Усилія Макспміана, начавшаго царствовать оъ 287 года, направлены были пре- имуществеяно противъ галльскпхъ багаудовъ; у лѣтоипсдевъ подъ зтимъ пменемъ являются шайки крестьянъ п рабовъ, пзъ которыхъ въ Галліи составплось многочислеанос войско, грабившее безнаказанно города п провинціп. Это былъ повый врагъ, явный, не пзвнѣ, а въ оаиомъ сердцѣ общества,— плодъ, котораго сѣмя давно лежаю въ землѣ. Багауды быіи тѣ низгаіе классы общества, которыиъ римскіе законы отказывалп даже въ чело- вѣческой: личности п достоішствѣ, которыхъ коснулпсь новыя идеп, наполнявшія атмо- сфору п высказанныя высочайшпмп умами тогдашняго временп, александрійскпми фплософами п хрпстіанокимп пропОвѣднпкаміі, п въ грубоіг, ыатеріальноіі формѣ своеп падгаія въ народныя массы: это была пдея эыанцппацін общества".