b000000588

745 Это золотоо вравило игнорируется народными шсателями, и книги ихъ пере- полняются отвлеченными словами. И вотъ читаетъ учепикъ старшей группы загдавіе разсказа въ учебникѣ Аѳинскаго: ^Олѣдствіе грѣхопадеиія' - ' . И заучи- ваетъ его машинадьно, такъ что если его спросить: какое было „слѣдствіе" грѣхопаденія?— онъ не отвѣтитъ. Но если спросить проще: „какъ наказаиы были Адамъ и Ева за свойгрѣхъ?" — онъ пойметъ и отвѣтитъ разумпо, - стало быть, понятіе у него есть о томъ, что всякое дѣйствіе имѣетъ свою причину и свое слѣдствіе, но онъ ' просто незнакомъ съ отвлеченными словами, выражающими подобиыя явленія. Жнѣ прншлось разъ спросить одного уже довольно взрослаго парня, изъ давно окончившихъ курсъ въ сельской школѣ: „слыхалъ лп ты слово дѣятельность •'• . Онъ, къ удивленію моему, отвѣтилъ; „это, должно быть, значитъ много дѣтей". Очевидно, упомянутый юноша шшогда не слыхалъ этого отвле- чеинаго слова и прииялся было догадываться по способу корнепроизводства. Въ книгѣ „Что читать народу" ^ сообщается, что іюдростки 13—15 лѣтъ, уже окончившіе курсъ въ сельской школѣ, не ноняли, какъ ни билась имъ растолко- вать учптельница, выраженія „сильная воля 1 '. „Они рѣшителыю не могли взять въ толкъ, что это — свойство душп, и твердо стояли на томъ, что воля значитъ свобода' 1 . Такъ же бился и съ такпмъ же успѣхомъ и гр. Левъ Толстой надъ объясненіемъ своимъ яснополянскимъ ученикамъ слова „орудіе". Для устраненія излишней отвлеченности языка, писатели для народа должны по возможности избѣгать того, что пазывается въ логикѣ опредѣленіемъ, т.-е. указанія рода, къ которому принадлежитъ даниое явленіе, и затѣмъ отличитель- ныхъ аттрибутовъ этого послѣдпяго. Это потому, что такая рѣчь слишкомъ часто носитъ абстрактный характеръ. Такъ, нанр., если въ историческомъ раз- сказѣ встрѣтится слово „идолъ а , то не надо ему давать казенное опредѣлеиіе „идолъ есть такое изображеіііе" и т. д., (а что такое изображепіе? — спроситъ иной деревеискій читатель). А лучше дайте простую, но ясную картину. Важпымъ препятствіелъ къ правплыюму поііііианіго рѣчи служитъ й харак- теръ ея построенія. Такъ, рѣчь, обплыіая придаточнымп предложеиіями, п вообще рѣчь періодпческая, положителыю несвойственна духу русскаго языка. Не надо забывать, что мы ее зашіствовадп пзъ церковпо-славяискаго, а этотъ послѣдпій перенялъ изъ гречешіхъ сочішеіііГі. А между тѣиъ, наша лптература очень страдаетъ этимъ недостаткомъ, — именпо, іізлишнішъ нагромождеиіемъ періодовъ,— что и дѣлаетъ ее мало достушюй для народа. На- это жалуется и извѣстпый дѣятель народиой школы, G. А. Рачппскіп, который справедливо всю нашу лптературу, начиная съ Гоголевскаго періода и до сего дна, протжвопоставдяетъ Пушкинской прозѣ, которая отлпчалась не- сравненно большею простотою построенія рѣчи. Миѣ могутъ возразпть: „Что же, еслп авторы будутъ избѣгать пностран- ныхъ словъ, отвлеченныхъ выраженііі, сложныхъ предложенііі и т. п., то на- родъ нпкогда не будетъ въ состояніи читать нашу лучшую лптературу, нашихъ образованныхъ писателей, и вы обречете его на чтеніе искусственно составляе- мыхъ для него произведеній, представляющихъ собой поддѣлку подъ его складъ і) Т. I, отд. V, стр. 13. штшштшшшшшш штттюштшщіт