b000000588

Книга и народъ. ^Сгъ Ѳ&рѳбѳнскихъ размышленій. Есть люди, которые отъ дути убѣждепы, что крестьятту нужны щи да каша, a іра- мота безполезиа. Слава Вогу, время иачи- иаетъ обнаруживать my великую истииу, что безъ ума пе будетъ и щей съ кашей, a ут родитъ грамота... Бѣлинскііі. (Ш) і. іфщш сихъ поръ остается нерѣшенньшъ вопросъ, какъ писать для народа. (^|g) <Вотъ странный вопросъ, говорятъ иные, какъ писать для народа? да пишите ifp для него такъ, какъ пшдете для себя, для равныхъ себѣ читателей; не считаіте народа ребенкомъ, не примѣняйте къ нему особой, упрощенной формы рѣчн,, не бойтесь нисколько такъ называемаго книжнаго языка». Дегко сказать: «не боітесь книжной рѣчи». А мегкду тѣмъ, нослѣдствія отъ привычки къ чтенію книгъ, уснащенныхъ труднопонимаеыыми выраженіями, очень часто бываютъ весьма печальны. Нерѣдко отъ продолжительнаго чтенія книгъ, пе вразумительныхъ для простодіодшш по своей формѣ "изложенія, онъ пріобрѣтаетъ очеиь дурную и опасную привычку, — читать безъ толку, не вду- мываясь въ смыслъ читаемаго, — словомъ, читать холько для процесса чтенія. Такой читатель изъ своего чтенія бьшосіітъ только самые нежелательные рѳзуль- таты, — а именно, особое пристрастіе къ иностраынымъ сдовамъ, къ выоокопар- ному и вычурному, туманному и непонятному ддя него слогу. Эта страстишка деревенскихъ щеголей была поджѣчена многими лашими писателями. Невольно приноминается парень, о которомъ говорится въ послѣднешъ романѣ Тургепева «Новь». Этотъ парень принадлежалъ къ горячимъ любителямъ словъ, которыя «почуднѣе», т. -е. которыхъ онъ не пошгаалъ. Онъ просто замучилъ героя ро-