b000000588

— 739 — сіыслъ" „боръбы съ діаволомъ". He трогайте человѣческихъ учрежденіі, оставьте дѣла міра сего идти своимъ чередомъ, но побѣждайте діавола въ чедовѣческомъ сердцѣ, — какъ говорятъ одни, — и генералъ Бусъ пронесъ : эту формуду изъ копца въ копецъ Европы, олицетворивъ все зло міра въ (іеѵіГѢ, котораго надо изгонять изъ души человѣческой,., „Оставьте діавола въ ііокюѣ,— говорятъ дру- гіе,— работаііте надъ учрежденіями, на общую пользу — и вы. увидите, что зло станетъ исчезать, какъ плѣсень въ хорошо нерестроешой квартирѣ"... Стоитъ только ступить на этотъ путь— и вы уже во власти дѣлъ сего міра. И генералъ Бусъ вступилъ. Генералъ Бусъ занйлся изслѣдованіемъ пролетаріата, генералъ Бусъ устраиваетъ колоніи, генералъ Бусъ организуетъ трудъ въ Новомъ Свѣтѣ. Худо ли, хорошо ли, — но генералъ Бусъ принялся за соціалы-юе врачеваніе, призналъ силу учрежденій. А чистая борьба съ діаволомъ на почвѣ человѣче- скаго сердца, а отнятіе у сіеѵіГя его плѣнныхъ, а вопросы личнаго спасенія „именно сегодня", а боевой кличъ, а сигналы атакж... Все это еще есть, но все это уже смолкаетъ. Генералъ Бусъ перенесъ центръ тяжести своего дѣла въ колоніи Новаго Свѣта, и скоро уже борьба съ діаволомъ останется на долю однихъ нартизановъ, выкидывающихъ свбй фонарикъ, точпо маякъ, который уже заливается равнодушными волнами идущей своигь чередомъ жизнж... Y. Улица гремитъ все сильнѣе, толпа валитъ гуще, идутъ, звена и гремя, вагонъ за вагономъ, съ верхушки проѣзжающаго „бэса" публика смотритъ, благодушно усмѣхаясь, на поіощихъ своі послѣдній гимнъ сальваціонистовъ. Гимнъ конченъ, знаменосецъ задуваетъ въ фонарѣ стеариновуіо свѣчку, отрядъ оставляетъ мѣсто битвы, нанравляясь къ Уэльбекъ-стриту, два или три человѣка подходятъ къ намъ и одинъ нредлагаетъ мнѣ растроганнымъ голосомъ вопросъ: — Спасены ли вы, братъ мой... — J don't speak engiish (я не говорю но-англійски),— произиошу я, и чувствую, что насмѣпшюый дьяволенокъ зашевелился въ моемъ сердцѣ при видѣ горестнаго изумленіа джентльмена, считавшаго меня yate однимъ изъ отби№хъ у дьявола нлѣнниковъ. . . — Но... быть можетъ вы спасены, сэръ? — обращается оиъ къ моему-то- варищу, стоящему сзадж... — He знаю, — отвѣчаетъ тотъ, — ио — надѣюсь... Въ глазахъ оратора мелькаетъ огонекъ. Боюсь, что отчастии въ его сердцѣ зашевелжлся бѣсеиокъ — ораторскаго самолюбія. — Сегодня вечеромъ, сэръ? — спрашиваетъ онъ. Столь категорическій вопросъ ставитъ моего спутника въ нѣкоторое за- трудненіе. — He могу сказать точно. А впрочемъ, сэръ, я другой религіи... — 0, это не дѣлаетъ разйицы. Христосъ одинъ... 47*