b000000588

— 645 — проходило безъ того, чтобы оиъ не иапомнилъ намъ о совершенно исключптелъ- ной роли пиститута въ жизни своихъ штомцевъ. Есливсякое учебное заведеніе съ нансіопомъ доллшо отчасти замѣнять семыо воснптанникамъ, то тѣмъ болѣе ииститутъ, пптомцы котораго тысячами верстъ отдѣлены отъ своихъ родптелей, часто отъ всѣхъ родныхъ. Ихъ отцы прислалп пхъ сюда съ далекаго юга пли востока съ нолной вѣрой въ ипстптутъ, съ твердой надеяадой, что дѣтп ихъ выйдутъ отсюда воспитанными, хорошими людьми. И эти нростыя слова произ- посились съ такой искренной любовыо, что всякій разъ нропзводили свѣжее, л?ивотворящее впечатлѣніе. И надо было видѣть, какъ страдалъ (я не подберу другого слова) поеойный, котда полное отсутствіе способностей или нежспра- впмо-дурной характеръ нреграждалп кому нибудь изъ стішендіатовъ путь къ дальнѣйшему образованію, какъ безпокошш его участь этого ыальчика, какъ тре- вожила мысль, какъ бы не поколебалась тамъ, па далекихъ окраинахъ, вѣра въ институтъ, какъ бы не показался несостоятельнымъ инстятутъ. И эта дюбовь къ институту и сознательное служеніе ему не пошатнулпсь въ почившемъ и въ послѣдпіе годы его жизни: эти годы, можетъ быть, особешіо поучительны. Ни для кого уже не былъ тайноі злойяедугъ, подтачивавшійэтотъ богато одаренный отъ природы органпзмъ. Георгій Ильичъ худѣлъ, цвѣтъ лица его все болыне возбуждалъ опасенія въ окружающихъ, а онъ и не дуыалъ объ отдыхѣ. Напро- тивъ, добровольнымъ иапряженіемъ сознателыюй энергіи онъ словно хотѣлъ во- снолнить производительность силъ, постепенно слабѣющихъ. Онъ особешіо рано нриходилъ въ ииститутъ, но долгу оставался тамъ, особенно живо интересо- вался всѣмъ, особенно заботливо занпмался дѣлами. Десяти дней не прошло еще съ тѣхъ поръ, какъ явился онъ на экзаменъ раньше экзаменатора и экзаменую- щихся, все время внпмательно слушалъ отвѣты воспптанниковъ, самъ предла- галъ вопросы и потонъ долго, съ обычиымъ вниманіемъ и снисходительностыо, оцѣнпвалъ ихъ нознанія. Вотъ за этп-то уроки безкорыстиаго, саиоотвержеи- наго слуікенія высокому дѣлу просвѣщенія и доджны ноблагодарить мы тебя, досточтимый начальникъ и добрый, неустаиный соработникъ. Да живетъ долго и долго память о тебѣ въ стѣнахъ столь любішаго тобой шіститута, и да уно- коитъ Господь твою душу 1 . Затѣмъ говорпли рѣчп учптель исторіи Л. А. Еизеветтеръ, охарактеризо- вавшіі самоотверженное служеніе его пнстптуту и отеческое отношеиіе къ пп- томцамъ его, и преподаватель латшіскаго языка С. А. Радвцкій, который вьіс- казалъ слѣдующее: «Тяжело бываетъ разставаться навѣки съ близкпмъ, дорогимъ человѣкомъ, тяжело опускать въ могилу дорогой прахъ. Въ такія трудныя минуты человѣкъ неволыіо ищетъ утѣшенья, и оно является ему въ видѣ дорогихъ восноминаній объ утрачешюмъ человѣкѣ. Чѣмъ тяжелѣе/ чѣмъ незамѣнимѣе потеря, тѣмъ на ; стойчпвѣе, тѣмъ сильнѣе бываютъ эти воспоминанія. Велика утрата, понесенная Лазаревсішмъ институтомъ, но и для него, собравшагося отдать послѣдній земной долгъ дорогому усопшему началышку, дучшимъ утѣшеніемъ являются тѣ свѣтлыя воспоминанія, которыя оставидъ намъ по себѣ нокойный Георгій Ильнчъ. Зве- номъ этихъ воспоминаній для, его сотруднжковъ является Лазаревскій Институтъ, въ который нокойный вложилъ всѣ свои сплы, которому отдалъ, можио сказать,