b000000588

~ 244 — ка лобъ высокую рогатую рысью шапку съ краснымъ суконнымъ верхомъ и явплась къ хозяину „верхняго" мѣста,, къ Юрюнгъ-Таену. Онъ возсѣдалъ на СЕеркающемъ бѣломъ престолѣ не створаживающагося нпкогда молочнаго озера ѵ по которому ходятъ серебряныя волны. Когда же ириходптъ мѣсяцъ замороз- ковъ, п наозерѣ вышываетъ шуга. то онъ изъ чистаго золота. И взошла Ансыхъ Хатынъ на трп каменныя ступени, что ведутъ къ пре- столу, п сказала: — 0, Юрюнгь Ан Таенъ, велпкій хозяинъ. Ты спдпшь на пупѣ восьмп- гранной вселенной, твоп быкп краше солнца; твои коровы — круглѣе мѣсяца. Въ твоеп юртѣ серебряный столъ — гладокъ л блестящъ, подобно первомульду только что ставшаго озера. Столбы, поддержпвающіе твою юрту похожп на страстныхъ дѣвушекъ, а шестркъ чувана — на жеребца по девятой травѣ. По- гдядп же, что дѣлаютъ на среднемъ мѣстѣ твоп бѣдныя дѣтп сахаларъ (якуты). Заступись за нихъ. ДаЁ ішъ тепло, Сдѣлай такъ, чтобы былъ у нихъ всегда говорливый огонь. Пусть онъ въ пхъ юртахъ всегда пмѣетъ вдоволь сухостоя. I каждую весну, когда соберутся людп на праздшшъ куыыса, — шамани тебѣ станутъ дѣлать лучшее возліяніе весыэхъ, чѣмъ колу-либо другому изъ небожптелей. Сердпто заворчалъ Юрюнгь Таепъ и сердито оттолкнулъ отъ себя Ансытъ Хатынъ. Упала Соболѣзнующая мать создательшща, распахнулась богатая собачья доха и спустплпсь съ кодѣнъ ыохнатые волчьи наколѣнники. — Еакое лнѣ дѣло до людей?— сказалъ: Юрюнгь Таенъ. Пусть онп погпба- ютъ. Пусть выырутъ до послѣдняго. У нихъ вѣдь свой собственный рокъ. Еогда я отпускалъ пхъ на зенлю, я не сказалъ имъ: ,,приходпте назадъ"! Если людп ыогутъ плодиться, пусть плодятся, Если они они не могутъ жпть,— пусть око- лѣваютъ. Мнѣ что до нпхъ. Ступай. Пошла Ансытъ Хатынъ и зандакала, И падалп слезы ея, какъ цвѣтные корольки. Не больно ей, что обидѣли ее, a жалко, что погпбнутъ люди. Вдругъ утерла сдезы мать создательница и засмѣй- лась. Засвѣтилось ея лпцо, какъ угоръ послѣ дождя,' когда пройдетъ по немъ оолнце. Увидала ояа, что собирается выйти на небо Юргюкъ-Удаганъ, дочь солнца, что хочетъ намотать на серебряный колъ свои восьмисаженныя алыя косы, хочетъ расчесать пхъ золотымъ гребнемъ. Вонъ, глядпте, — обратился къ намъ Еумуляхъ,— она п теиерь вышла чесать косы. Старпкъ указалъ на востокъ, гдѣ пзъ-за вершпнъ гольцовъ брызнулп по небу огромные столбы алаго свѣта. — Глаза у Юрпокъ - Удаганъ черны, какъ базальтъ, брови ея, какъ два соболя, что лѳжатъ одпнъ возлѣ другого и обнимаются лаііамп, — нродолжалъ Еумуляхъ. — Не брезгай землей и людьми, красавица Юргюкъ-Удаганъ, — кротко- сказала мать создательшща. Смотрп, людп пропадаютъ. Спасп пхъ. Развѣ бу- дутъ твоп косы также сверкать, еслп на: землѣ не останется нп одного саха (якута), кто любовался бы имн? Не потемнѣешь ли ты отъ горя тогда, какъ та „дѣвушка съ талиной''', подруга мѣсяца, тоскующая по землѣ? '). П молча под- ') Якуты говорятъ, что шітна на лунѣ это — дѣвушка, которую взяіъ мѣсяцъ съ. аемяи .