b000000588

— 2І1 ~ — Убить коня надо, — отрѣзалъ категорически п авторитетно старпкъ Николай. Всегда коней бьемъ, коли ѣсть нечѳго. Намъ жалко было до слезъ нашпхъ вѣрныхъ спутниковъ, которые такъ добросовѣстпо не жалѣя живота, служили наыъ до сихъ поръ. Въ силу этого, зіы преддожили обождать хоть до завтрашняго дня; но Николай и проводникъ Куыуляхъ совершенно резонно замѣтшш, что намъ помощи не было до сихъ поръ, то нѣтъ никакого основанія ждать ее завтра. Единственно на кого можно было разсчишвать, такъ это на кунеческіе караваны; но всѣ они обязательно должны былп стоять теперь за много сотенъ верстъ, за хребтами, на томъ берегу Инди- гнрки, дожпдаясь, пока нройдетъ ледъ. Участь коня была рѣшена. Выбрали наи- болѣе сытаго, хотя это было довольно мудрено, такъ какъ отъ всѣхъ коней оста- лись лпшь кости да кожа, вслѣдствіе тяжелыхъ переходовъ. Натѣч-енную жертву крѣпко прикрутили ремнемъ къ сломанному дереву. Ѳома взялъ въ руки огром- ный топоръ, залолшлъ его за сшшу и сталъ осторожно подходить къ коню. Бѣдное жпвотное! Очевидио, оно предчувствовало, что нѣчто страшное угрожало ему, вздрагивало всѣмъ тѣломъ и косилось на Ѳому, Я закрылъ глаза. Вотъ раздался глухой ударъ, и хрустнуло что то. То Ѳома пзо всѣхъ силъ ударилъ обухомь но лбу... Теперь, черезъ шного лѣтъ, когда я вспоминаю эту сцеиу, у меня пробѣгаетъ дрожь и я рѣшительно не понимаю, какъ мы могли тогда ѣсть этого коня; но тогда... тогда ны былп голодны. Еонь въ предсмертной су- дорогѣ сводилъ и разводилъ ноги. Изъ нерерѣзанноп сонной артеріи со свпстомъ вырывалась струя крови. Еуруляхъ собпралъ ее заботливо въ сымиръ, въ мѣ- шокъ, сдѣланный пзъ тюленьяго пузыря. Ѳома, весь выпачканный кровью, над- рѣзалъ шкуру на жпвотѣ п кулакамп свѣжевалъ тушу. Скоро она лежала, какъ на скатертп, на окровавленной кожѣ. Проводшши, Ѳома и Николай, какъ волкп, набросплись на дымящееся и вздрагивавшее еще тѣло. — Ишь, огонеръ, (старикъ) пришелъ, какъ на положенное, — замѣтилъ Ѳома, — указывая на Нпколая, который изчезъ, когда нужно было убивать коня, — а теперь отхватплъ кусокъ фунтовъ въ пять. — Мяса грудно. Одинъ не съѣшь, — ' наставительно отвѣтилъ старикъ. 'Іерезъ минуту вокругъ костра на палочкахъ всюду торчали огромные куски мяса. Никто не дожидался, пока оно пспечется, а ѣли сырьшъ, слегка лпшь распареннымъ. Мнѣ нрипомнились страшныя сцены на плотѣ поолѣ караблекру- шенія Медузы. У Кумуляха и у Ѳомы губы былп выпачканы кровыо, какъ у вампировъ. У Николая кровь была на усахъ, бородѣ и даже на бровяхъ. До поздней ночи ѣлп всѣ. Пріѣдятъ мясо на рапширѣ, прпмутся за печеное на угляхъ, а тамъ нодбснѣла требушина, сваренная въ котлѣ. Уже заалѣли на востокѣ верхушки гольцевъ; уже гдѣ то заклекоталъ проснувшійся горный кре- четъ; ужъ нягко махая крыльямп прилетѣла на ночлегъ фантастически красивая бодотная сова, — когда закончплось • это пиршество канпбаловъ, какъ назвалъ его товаршцъ. Казаки завернулись въ заячыі одѣяла п заснулп. Вскорѣ, однако, Николай завозпдся, ноднялся и сталъ копошпться около кониной туши. — Ты чего, огонеръ? — сонно спросилъ Ѳома. — Спи, сші, парень! — Языка конскаго іюпробовать хочется. Не знаю, вкусъ какой въ немъ.