b000000588

- 232 ,— Остается другой не менѣе важный вопросъ: можетъ ли фотографія переда- вать вѣрно въ монохромѣ естественныіі колорптъ предметовъ? Прп ея возникно- веніп, это было, конечно, еясамынъ болы-іыыъ мѣстомъ. Ето не помнитъ жалвихъ ландшафтовъ съ однообразнымъ бѣлымъ небомъ, безъ облачка, безъ перехода отъ горизонта до зенита п съ другой сплошной черной массой, на мѣстѣ раститель- ности безконечно разнообразной въ сволхъ оттѣнкахъ н переливахъ свѣта? Успѣхи фотографіи сдѣлали эти воспомпнанія уже преданіемъ старпны. Современная фото- графія не только вполнѣ вѣрио для глаза передаетъ цвѣта, въ соотвѣтствую- щпхъ пмъ черныхъ полутонахъ, но, еслп бы потребовалось, ыояіетъ это дока- зать строго научнымъ способомъ, чего, по отыошенію еъ гравюрѣ, конечно, невоз- можно сдѣлать ')• .. Значитъ фотографія вподнѣ можетъ дать результаты, удовлетворяющіе ос- новныиъ требовавіяыъ искусства. Можетъ ~ но даетъ ли? Здѣсь, какъ и вездѣ въ яскусствѣ, выступаетъ впередъ личныА элеыентъ -^ars est homo addi- tus naturae: какъ въ картинѣ за художникомъ-техникомъ виднѣется художникъ въ тѣсиомъ смьюлѣ, худояншкъ-творецъ, такъ изъ за безличной техники фотографа долженъ выступать человѣкъ — въ ней должно видѣть не одну прпроду, но к любующагося ею человѣка. Фотографія, освобождая его отъ технпкп, отъ всего того, что художнику дается школой, годами упорнаго труда, не освобождаетъ его отъ этого по нреимуществу человѣческаго элемента пскусства. Конечно, если фотографъ будетъ щелкать направо и налѣво своиыъ кодакомъ, снимая походя „интересныя иѣста", то въ результатѣ получится лишь утомптельно пестрый инвентарь живыхъ и неодушевлѳнныхъ предметовъ, годный для того, чтобы узнать, гдѣ что стоитъ-здѣсь дачка съ фронтончикомъ и,палисадникомъ, на го- ризонтѣ неизмѣнная фабричнаятруба,а справа — влѣво, вереницей,въ струнку, теде- графные столбы. Такъ ли относится къ своей задачѣ пстпнный художникъ? Много лѣтъ тому назадъ, въЁсоІе des beaux arts, на выставкѣ Diaza, представлявшей почти всѣ произведенія художника--Гоеиѵге de Diaz, итоги цѣлой жизни, я былъ по- раженъ, что въ этомъ обширномъ собраніи; наполнявшемъ нѣсколько залъ, почти преобладалп всего два мотива: буковый лѣсъ, въ самый разгаръ лѣта, прони- занный лучами солнца, разсыпавіпшшся золотыми брызгами по его листвѣ, сколь- зящиып по густой травѣ, отражающпмися въ зацвѣтшей лужѣ илп лѣсномъ бо- лотцѣ, да кое-гдѣ сквозящіе обрывки голубого неба - , и другой — однообразная вересковая степь съ убѣгающею вдаль тропинкой, по которой спѣшитъ путникъ, очевидно торопящійся уйти отъ дождя, который вотъ вотъ посьшлетъ изъ нпзко стелящихся тучъ, мѣстаип разорванныхъ порывомъ вѣтра, свободно гуляющаго надъ безотрадною равниною, слабо освѣщенной красной полоской догорающей.зари. Впдно художникъ снова и снова возвращался- къ этимъ не хитрымъ, но имъ об- і) Чтобъ доказать это, т. е. что извѣстный фотографическій пріеііті вѣрпо передаетъ колорцтъ, соотвѣтствующей ему грададіей черныхъ (или ипыхъ) полутоновъ, вужно доказать, что онъ вѣрно передаетъ въ монохромѣ свѣтовой спектръ, такъ какъ, передавая вѣрно всѣ элешентарные цвѣга, онъ необходимо вѣрно передаетъ и всевозможныя ихъ сочетанія. Но дл» того, нужно еш.е ранѣе знать, на что въ дѣйствитедьности былъ би похояіъ свѣтовой спектръ, фотомѳтрячески вѣрно переданвый въ черныхъ полутопахъ. Эту задачу превосходно разрѣпшлъ извѣстный англійскій физикъ-фотографъ Абней.