b000000588

— 153 — эти, поджарениыя уже на моей сковородѣ, рыбки оживутъ я очутятся въ Живо- носномъ источникѣ". Идѣйствительно: рыбки ожили и унесдись въ „жпвоносный ключъ". — Видите, — ораторствуетъ сладкорѣчивый грекъ передъ тодпой палоішиковъ- богомольцевъ, — это и есть тѣ самыя рыбки, которыя были зажарены на сково- родѣ. Они ожили и плаваютъ теперь здѣсь почти пятьсотъ лѣтъ. Поѣздъ снова быстро мчится далѣе въ Санъ-Стефано. Дымъ заволакиваетъ грозныя башни Еди-Еулэ и онѣ все отодвигаются, пока не пропадаютъ совсѣмъ. По дорогѣ, съ той и другой стороны, тянутся холмып равнпны. Солнцевыжгло на нихъ траву и кругомъ полная безотрадность. Ізрѣдка вдалекѣ мелькаютъ зе- деные садики, точпо оазисы въ этой пустьшѣ. Вотъ показался словно лѣсокъ, а за нпмъ скоро зарябило въ глазахъ отъ разшщвѣтныхъ построекъ. — Это Макри-кіой, нослѣдная станція передъ Санъ-Стефано. Маленькій дачный уголокъ расположидся на самомъ берегу Мраморнаго моря и весь - заседенъ греками я армянами. Растптельность его вовсе не дачная, скудная п чахлая,' но зато, какъ купальный пунктъ, Макри считается изъ лучшихъ подъ Константинонолемъ. Здѣсь, между прочпиъ, лѣтомъ живетъ вселенскш патріархъ. Здѣсь множество кофееиъ, веселыхъ садиковъ, куда жителн собираются по ве- черамъ. Но поѣздъ стоитъ здѣсь не долго. Онъ выбросилъ толпу дачниковъ и снова мчптся, снова по выжженнымъ хол- мамъ и равнинамъ. Вотъ показалась полувысохшая извилистая рѣчушка, ничтож- иая, претендующая на роль въ нашей исторіи: она быда демаркаціонной линіей для войскъ нашихъ и турецкихъ въ послѣдніою войну. Еще и теперь видны каменные высокіе столбы, служившіе границей стоянокъ обѣихъ ариій... Черезъ нѣсколько минутъ открывается уже Санъ-Стефано, все зеленое, все въ садахъ и рощнцахъ, точно въ зеленомъ вуалѣ. Санъ-Стефано— маленькій, хорошо обстроенный городокъ, съ прекраснымъ воздухомъ, съ отличными морскими купаньями. Его вы можете считать какой угодно національности, только не турецкой. И турецкаго въ немъ рѣшптельно шгчего нѣтъ. Это скорѣе типъ обще-европейскаго южнаго захолустья. Възимнее время онъ наноловину пустъ, только лѣтоыъ сплошь заселяется, служа главнымъ образомъ дачнымъ и Еупальнымъ пунктомъ для константииопольскихъ грековъ и арманъ. Они же составляютъ и его незначительное осѣдлое паселеніе. Городокъ переднимъ фасомъ и лучшей своей частыо расположилсяпо самому берегу Мраморнаго моря. Внутреннія удицы не многочисленны и, которой бы вы ни пошли, вы все равно черезъ нѣскодько минутъ выйдете въ поде. Тишь да гладь здѣсь изумительныя. Едва нѣсколько десятковъ людей можно встрѣтпть въ теченіи цѣдаго дня. Дома' всѣ закрыты ставиями и жалузи; улпцы пусты; въ нышныхъ садахъ млѣютъ разнѣживіпіяся па солнцѣ деревьа. Еое-какая жизнь только и замѣчается на берегу въ становищахъ греческихъ рыболововъ. Кажется, рыбная ловдя и единственный промыседъ въ Санъ-Стефано. Еонечно, Санъ-Стефано не представляло бы нп малѣйшаго интереса, еслй Ы съ нимъ для насъ, .русскихъ, нё было связано пзвѣстнаго воспомпнанія. Ради него мы и пріѣхали въ этотъ тихій, маленькій городокъ на берегу Мраморнаго моря.