b000000588

— 122 — не что иное, какъ гроыадный широкіі камеиь, выдвинувшійся въ ыоре, гдѣ сто- ятъ двѣ-три екамейші п гдѣ собпрается. днемъ много публаки, чтобы полюбо- ваться отсюда пзвилистой лпиіей берега п помахать платкаип иимоидущпмъ паро- ходамъ. На этотъ разъ на ішшѣ я засталъ тодько одного Столаровскаго^ больше не было ипкого. Силыю сгорбпвшпсь н оппраясь обѣішп руішш на палку, оиъ стоядъ ко мнѣ задомъ, гляда внизъ на волны, но я сразу узиалъего. — „Гдѣ-то теперь его мысдп?"— подуиалось мнѣ. Вѣроятио, мыслп его быдп очень далеки, потому что когда опъ обсрнудся п подалъ мыѣ руку, то съ секунду глаза его хранилй какое-то другое^ посто- ронпее впечатлѣніе; потоиъ опъ промолвилъ: — Ахъ, это вы... И мы сѣлп съ нимъ на.скамеііку. — Какъ хорошо, — сказалъ опъ осматриваясь. Еакъ все вокругъ красиво и полно ноэзіп... И жпть хочется, и любпть хочется... Жвотъ поэтому-то лучіпе бы іюскорѣе смерть! — Какъ такъ? спросплъ я, вглядываясь въ его дпцо, которое было еще строже п еще блѣднѣе, чѣыъ раньше. — Очень понятно: не дла меня все это! отвѣтплъ грустно Столяровскій. Но вѣдь во мнѣ такая же душа какъ и въ другихъ, я чувствую, какъ п всѣ, обаяніе жпзші, можетъ быть даже лучше п тоньше чувствую, ио жизнь — не ддя меня; радостп ея— не для меня. Въ томъ-то п бѣда, что я пошімаю нхъ, пред- вкушаю, а ихъ нѣтъ, онѣ у меня отаяты ради. кого-нибудь другого.... Онъ помодчадъ и добавпдъ. — Можетъ быть, радп того-же курчаваго мадьчишки, котораго я ие ,могу прогнать изъ свопхъ мыслей! Въ концѣ концовъ.... Онъ опять замедлпдъ рѣчь, вндтю волнуясь. — Я вбзненавижу этого мальчншку! почти іфикнудъ Столяровскій, ударяя палкой но канпю. Нѣсколько мпнутъ мы просщѣли молча послѣ этого. Спорпть съ нпмъ было безподезно, и я жедалъ тодько одного — не раздражать его протпвъ мальчика. — Вотъ вы говорпте; борьба, борьба, эпергія, нроявленіе волп.... Какіе нустякп! заговорндъ опять Столяровскій. Съ чѣмъ я буду бороться? Наконецъ, какъ и за что? За счастіе? Да у меня его нѣтъ! ІІонимаете, у меня нѣтъ и не можетъ быть счастія, я уже разбцть, я уже доведенъ до того, что миѣ пе за что бороться, я уже пересталъ прішадлежать себѣ... Меня подхватила какая-то сила и неудержпио тянетъ къ ыоемуконцу— къ погпбедп... Что бъ быть счастливымъ, необходимо озвѣрѣть, сдѣлаться тпраномъ, угпетать, давпть и мучить другпхъ, a я... у меня не такое сердце. Я не могу вндѣть чужого горя, чужого страданія... Что же мнѣ дѣдать? Терпѣть? Я терплю. Но я впжу, какъ на мнѣ спекулпруетъ природа ради другихъ 1 , я попалъ въ число этихъ жертвъ; ихъ нужно ровно столь- ко, сколько требуетъ жизнь для своихъ непонятиыхъ намъ цѣлей, ни больше и не меныне. И тутъ борьба только одна, это— за давпть другого, радп себя. Илн я, пдп онъ!... Но. кто этотъ „онъ"? Гдѣ? каковъ? Я не знаю его. Но жизнь требуетъ свою жертву на сцеиу: подавай ее, илп готовься самъ... Жизнь неумо- тшштігш тттті^^^ щ^і^^^^^^