b000000586

НАДЕЖДЫ ИТАЛПГ. ской публики; если только можно принять его за выраженіе обществен- наго мнѣиія, • — ■ явленіе жалкое. Ыеизвѣстный авторъ, очевидно, нахо- дится подъ вліяніемъ средневѣковихъ понятій. Восторгаясь политической дальновидностью Наполеона I, оиъ видитъ особенную мудрость въ слѣ- дующемъ выражещи его: „одной изъ веіичайшихъ моихъ идей (гово- рилъ Ыаполеонъ I) была агломерація, сосредоточеніе народовъ одного географическаго ноложенія, которыхъ раздробили политика и револю- ціи. Въ Европѣ насчитываютъ болѣе 30 милліоновъ французовъ, 15 милліоновъ испанцевъ, 15 милл. италіянцевъ и 30 милл. нѣмцевъ. Я хотѣлъ бы сдѣлать изъ каждаго изъ этихъ народовъ одно націоналъное тѣло" (стр. 16). Вѣроятно, Наполеонъ I, есдибъ бнъ дожилъ до нашего времени, былъ бы болѣе скромепъ въ своихъ желаніяхъ. Дѣлать на- роды и надосугѣ въ кабинетѣ сочинять національности ихъ — чистѣй- шая идлюзія въ половинѣ XIX вѣка, и едва-ли осуществить ее легче, чѣмъ переставить нашу планету на мѣсто Сатурна, а Сатурна замѣнить солнцемъ. Италія всего лучше доказываетъ, что маренгскій герой только могъ мечтать о ея національности, даже на островѣ Св. Елены, но не болѣе, какъ мечтать. Въ то время, когда онъ какъ-будто желалъ един- ства и независимости Италіи, это не мѣшало ему присоединить къ Франціи Шемонтъ, Парму, Тоскану и Римъ и разсадить па престолахъ своихъ коронованныхъ чиновниковъ. И все это, въ былое время, выда- валось на дипломатическомъ языкѣ за цѣлость, спасеніе и свободу Ита- ліи. Авторъ разбираемой нами книги, если не ошибаемся, искренно думаетъ, что „Наполеонъ I прежде обязанъ былъ завоевать національ- ности, чтобъ потомъ освободить ихъ" (стр. 23). Эту роль принимали на себя только Сезострисы и Магометы, и то по певѣжеству восточныхъ рабовъ. Теперь она кажется не совсѣмъ удобной и слишкомъ произ- вольной. Притомъ, не каждому геніальному дядѣ суждено оставить по себѣ геніальнаго племянника... Но что особенно озадачиваетъ насъ ка- кимъ-то неловкимъ парадоксомъ въ этой книгѣ — это слѣдующее вы- раженіе: „Національность италіянская никогда не будетъ рѳзультатомъ реформы и не можетъ обойтись безъ помощи посторонней" — (вѣроятно, безъ помощи французской?— стр. 29). Исторія двѣнадцати вѣковъ убѣж- даетъ насъ, что главнымъ врагомъ ея была именно посторонняя по- мощь. Она обязана своимъ паденіемъ постоянному вмѣшательству со- сѣднихъ народовъ и нротиворѣчію ихъ политическихъ принциповъ ея собственнымъ. Страна, нѣкогда достигшая высокаго индивидуадьнаго развитія, столкнулась на географической картѣ съ сильными мопар- хіями Испаніи, Австріи и Франціи; онѣ задавили ее своими массами, но задавили на-время. И какъ скоро XIX вѣкъ ослабилъ централиза- цію военныхъ державъ и далъ болѣе простора народамъ, Италія снова выступаетъ на чреду живыхъ и дѣятелышхъ націй. Нѣтъ, не- посторон- няя помощь, пе покровительство ей нужно, а внутренняя реформа. Ка- 445