b000000586

НАДЕЖДЫ ПТАЛІІГ. сподствуетъ одинъ языкъ, преобладаетъ одна римская порода, одни вос- поминанія. И эти воспоминанія, очищенныя временемъ и новыми бѣд- ствіями, получаютъ особенную прелесть для народной фантазіи. „Вѣчный городъ" съ его побѣдами и тріумфами, шумными совѣщаніями форума и вселенскими законами сената, героями Т. Ливія и мучениками Та- цита — городъ славы и блистательнаго позора, дѣлается предметомъ обо- готворенія. Къ нему, какъ къ путеводному свѣтилу, обращаются взоры всѣхъ то съ гордостью, то съ надеждой. Это — Мекка христіанскаго и языческаго міра. Здѣсь все одушевляетъ любовью прошедшаго; капитолій, цирки, уцѣлѣвшіе дворцы, обелиски и памятники на каждомъ шагу го- ворятъ о быломъ величіи. Самыл развалины и полуистлѣвшіе остатки старины, принимая мистическій характеръ, возбуждаютъ особенный ин- тересъ. Человѣческое воображеніе въ отношеніи къ прошлому дѣйствуетъ, какъ призма въ отношеніи къ солнечному лучу: оно разлагаетъ и укра- шаетъ минувшій фактъ новыми цвѣтами, которыхъ въ дѣйствительности нѣтъ. Притомъ, чтобъ забыть прошедшее надо внолнѣ насладиться на- стоящимъ. Но что же могли дать Италіи папы, нѣмецкій императоръ и Лонгобарды, въ замѣнъ ея классическихъ преданій? Тѣ же войны, но безъ успѣха; тѣ же законы, но безъ чести слова и вѣры; тѣхъ же Вер- ресовъ, но безъ протеста Цицероновъ; тѣ же цѣни, но съ другимъ, болѣе тяжелымъ замкбмъ католическаго смиренія. И такъ какъ настоящее зло оскорбляетъ насъ больше прошлаго , то средневѣковой итальянецъ тѣмъ охотнѣй обращался къ своей исторической судьбѣ. Поэты, худож- ники и юристы ищутъ въ древнемъ Римѣ вдохновенія и мысли. Античныя республиканскія формы съ теократическимъ абсолютизмомъ, философія Аристотеля съ проповѣдями св. Августина, поэтическія картины Вир- гилія съ библейскими образами рядомъ укладываются въ ихъ головахъ. На куполахъ и стѣнахъ церквей, на фрескахъ и монументальныхъ зда- ніяхъ, близь христіанской Мадонны стоитъ милосская Венера, вездѣ смѣсь политеизма съ евангеліемъ, народной площади съ уединенной кельей, мо- наха съ гражданиномъ. Нельзя не удивляться, съ какимъ усидчивымъ териѣніемъ занимаются собраніемъ и разработкой древнихъ манускрип- товъ Боккачіо и Петрарка. ІТослѣдній превосходно пишетъ на латинскомъ язнкѣ, напоминая чистоту гораціева стиха. Ріенци, сынъ прачки и водоноса, съ ранней юности мечтаетъ Цицерономъ, подражаетъ ему на трибунѣ и пользуется древне-классической литературой, какъ сред- ствомъ для возбужденія чувства независимости. Рафаель и Микель-Анд- жело въ той же школѣ образуютъ свой геній; въ нроизведеніяхъ ихъ дышетъ эллинская красота съ католическимъ мистицизмомъ. Помпоній Лета идетъ дальше: онъ даже покушается возстановить язычество. Еслибъ мы хотѣли оцѣнить вліяніе классическаго преданія на умствен- ныя силы Италіи, то, конечно, должны были бы признать его благодѣ- тельныя послѣдствія. Здѣсь оно было народнымъ, строго-историческимъ, 430