b000000586

ОРАТОРСКАЯ ДѢЯТЫЬНОСТЬ МАКОЛЭ. Но есть также другіе преобразователи, которые видятъ въ современномъ положеніи имперіи одно бѣдствіе и зло". (ЗреесЬ. Т. I, стр. 93 — 94). Маколэ не согласенъ ни съ тѣми, ни съ другими. Онъ признаетъ живую силу конституціи только въ той мѣрѣ, въ какой она содѣйствуетъ дѣй- ствительному благу страны и не нротиворѣчитъ народному смыслу. „Я знаю, говоритъ ораторъ, — только два способа унравленія народоыъ — посредствомъ меча или общественнаго мнѣнія". (Т. I, стр. 58). По- слѣднее, по его мпѣнію, составляетъ лучшій критеріумъ прогресса: правительство и общество должны другъ другу помогать, другъ друга поддерживать. „Исторія учитъ пасъ, что всѣ великія революціи были слѣдствіемъ разногласія между государствоиъ и обществомъ, когда общество возрастало, государство находилось въ застоѣ, не отвѣчало его усовершенствованію". (Т. I, стр. 30). Поэтому, Маколэ всѣ насиль- ственные перевороты считаетъ неизбѣжными реакціями и одпѣ побѣды разума и опыта — вѣчпыми пріобрѣтеніями. Ясно, что для него нѣтъ безусловнаго идеала въ политикѣ. Для него всякая форма правленія можетъ быть доброй и злой, смотря по обстоятельствамъ. Самый грубый тиранъ Италіи можетъ быть кроткимъ властителемъ Персіи или Марокко; самая жестокая мѣра въ Америкѣ можетъ быть благодѣтельнымъ учреждепіемъ въ Турціи. Такой, по- видимому, равнодушный и безутѣшный взглядъ на прогрессъ человѣ- ческихъ обществъ близокъ къ лѣпивому и холодному скептицизму его знаменитаго предшественника Гиббона. Иногда, кажется, мы слушаемъ новаго Макіавелли, готоваго утверждать, что въ нашей жизни все зави- ситъ отъ игры случая и перевѣса силы. Но мы были бы неправы въ этомъ обвиненіи противъ Маколэ. Его скептицизмъ въ религіозныхъ и политическихъ вопросахъ не лишенъ нравственной опоры, на которой мыслитель твердо стоитъ; онъ раздѣляетъ съ нами вѣру въ истины, признанныя вѣками и народами; онъ признаетъ справедливость не въ отвлеченномъ ея значеніи, а въ самомъ положительномъ смислѣ. Эта справедливость олицетворяется для него въ счастіи народа. Онъ не- умолимо преслѣдуетъ враговъ его, разрываетъ всякую связь съ партіей, если она нротиворѣчитъ прогрессу, рѣзко и даже колко отзывается объ аристократической оппозиціи, и мы нерѣдко въ словахъ вига замѣчаеиъ радикала. Есть вопросы, въ которыхъ Маколэ не допускаетъ ни малѣй- шей уступки въ пользу времени или обстоятельствъ. Тогда онъ восхо- дитъ на высоту практическаго философа и рѣшаетъ задачу безусловно. Когда парламентъ возобновилъ билль объ уничтоженіи рабства коло- ніальныхъ негровъ и когда нашлись защитники его, Маколэ отвѣчалъ имъ: „Рабство не было такимъ систематическимъ учрежденіемъ, которое допускало бы переходныя мѣры; оно должно быть уничтожено. Начало его, какъ замѣтилъ Монтескью, — - было чистымъ, несмѣшаннымъ зломъ. На раба можно дѣйствовать однимъ страхомъ... Плантаторы и государ- 405