b000000586

ОРАТОРСКАЯ ДѢЯТЕЛЬНОСТЬ ЫАКОЛЭ. поля: правая арка носитъ барельефъ народной Немизеды, съ мѳчомъ въ рукѣ и съ огненнымъ взглядомъ; сова эту арку окончила. На другой необходимо было представить Наполеона I въ лавровомъ вѣнкѣ и пор- фирѣ. Девизомъ ея государственныхъ людей можно принять извѣстное выраженіе одного историка. „Па пе заѵаіепі Гаіге дне сіеих сіюзез — Ьіеп рагіег еі Ъіеп шоигіг (они умѣли только говорить и умирать)". Но и этотъ девизъ былъ-бы слишкомъ лестной похвалой ея послѣднимъ представителямъ — Гизо, Тьеру и Ламартину. Они не умѣли стать ни выше интриги, ни выше личныхъ разсчетовъ, когда дѣло шло о счастіи всей Франціи, когда покоились на нихъ лучшія надежды народа. Еслибъ мы стали приводить эту параллель дальше, мы нашли бы въ наукѣ, воспитаніи, семейной жизни, въ нравахъ и обычаяхъ тоже раз- личіе, мы убѣдились бы въ одной истинѣ, что глубокая международная ненависть Гальскаго и Англосаксопскаго племени лежитъ не въ одной исторіи, но въ самомъ нравственномъ ихъ существѣ. Вотъ какъ одинъ изъ превосходныхъ публицистовъ выражается объэтошъ: „Французъ — са- молюбивъ, безпеченъ, раздражителенъ, всегда мечтающій о совершенствѣ, ищущій неизвѣстнаго и склонный къ абсолютнымъ идеямъ, — онъ по- стоянно разрушаетъ свое настоящее добро въ нетерпѣливой надеждѣ на лучшее. Англичанинъ точенъ; онъ въ политикѣ знаетъ не болѣе, чѣмъ сколько ему нужно; цѣли его опредѣленныя; онъ не признаетъ то, что устарѣло, отмѣняетъ дурное и не отказывается отъ прошлаго, если оно достойно уваженія. Француза волнуетъ темное желаніе чего-нибудь но- ваго, необыкновеннаго и великаго; онъ лучше соглашается сносить неиз- вѣстное зло, чѣмъ примиряться съ тѣмъ, которое онъ знаетъ. Золотой вѣкъ его — въ несбыточномъ, идеальномъ будущемъ; наше счастіе лежитъ ниже, но менѣе безопасно — оно заключается въ прошедшемъ. Французъ любитъ ученыя опредѣленія, теоріи въ политикѣ; англичанинъ смотритъ на все это съ недовѣріемъ и улыбкой. Первый произноситъ формальныя опредѣленія человѣческихъ правъ, но свои собственныя плохо понимаетъ; второй никогда не толкуетъ о нихъ, но ежедневно исполняетъ и твердо стоитъ, когда касаются ихъ. Первый вполнѣ довѣряетъ своему мнѣнію, хотя бы никто другой не раздѣлялъ его; второй всегда сомнѣвается, въ правѣ ли онъ не согласиться съ большинствомъ". (Ргіпс. оГ зосіаі Зсіепсе. Ву Сггед. т. П. стр. 75 — 76). Изъ всего этого ясно видно, на чьей сторонѣ преобладаетъ практи- чески тактъ и вѣрный взглядъ на вещи. Очевидно также и то, что опытъ, противополагая его отвлеченному мыпіленію, былъ главнымъ орудіемъ въ образованіи англійскаго гевія. Къ нему никогда не при- вивалась метафизика, несмотря на всѣ попытки ввести ее въ систему университетскаго ученія. Первый великій европейскій философъ былъ лордъ Бэконъ; разгоняя среди евѣковыя тѣни, онъ хотѣлъ дать „свин- цовыя крылья человѣческой мысли". Онъ ихъ далъ, поставивъ анализъ 396