b000000586

ОРАТОРСКАЯ ДѢЯТЕЛЫІОСТЬ МАКОЛЭ. случая, не отъ маленькаго кружка журнальныхъ сплетниковъ, а отъ сочувствія всего общества; его авторитетъ упрочивается по мѣрѣ со- дѣйствія народному дѣлу, искренней любви къ прогрессу. Но одной любви недостаточно, однѣхъ фразъ мало. Если онъ хочетъ дать стрем- леніямъ дѣйствительное значеніе, заявить свое имя въ числѣ ува- жаемыхъ именъ, онъ долженъ изучить національную жизнь, ея требо- ванія и характеръ. Въ этомъ заключается вторая задача его авторскаго призванія. Англійская наука и литература всегда отличались нрактическимъ направленіемъ, тѣмъ стройнымъ союзомъ мысли и факта, теоріи и нри- ложенія ея, которымъ мы ничего подобнаго не видимъ на континентѣ. Это нанравленіе есть слѣдствіе самой жизни и преобладающим способно- стей народа. Англо-саксонская порода — въ высшей степени реальная по- рода. Ея геній, въ какой-бы сферѣ, въ какой бы моментъ развитія мы ни стали слѣдить за нимъ, вездѣ является геніемъ опыта, работа его была трудная и продолжительная, за то прочная и плодовитая. Отрѣзанный океаномъ отъ остального европейскаго міра, развившагося на древне- классической почвѣ, онъ не искалъ источниковъ внѣ, а умѣлъ открыть и разработать ихъ въ самомъ себѣ. Мы можемъ сравнить его съ тѣмъ вѣковымъ шотландскимъ дубомъ, который почерпая жизненные соки въ корняхъ, глубоко заходящихъ въ землю, растетъ и крѣпнетъ самобытно. От- сюда вытекаетъ оригинальность этого генія, которая озадачиваетъ поверх- ностнаго наблюдателя какимъ-то китайскимъ своеобразіемъ; отсюда — стро- гая послѣдовательность историческаго прогресса, уваженіе къ нреданію и удивительная способность самоуправленія (ЗеК^отететен!). Эта одна способность избавила англичанина отъ величайпшхъ внутреннихъ золъ — отъ внѣшняго деспотизма и полицейскихъ насилій. Его домъ остался неприкосновенной святыней; его семейный очагъ — источникомъ тихаго, но вѣрнаго счастія. Оъ перваго взгляда кажется непонятнымъ, ка- кимъ образомъ страна, достигшая высшей степени цивилизаціи, съ та- кими многосложными національными интересами, управляется безъ си- стематическаго свода законовъ, и управляется, конечно, лучше Франціи съ ея наполеоновскимъ кодексомъ. Дѣло въ томъ, что для француза законъ всегда облекался въ лицѣ внѣшней власти, а для англичанина онъ былъ потребностью чувства справедливости, или обычаемъ. Первому совершенно неизвѣстно чувство личной отвѣтственности и индивидуаль- наго достоинства, для второго оно составляетъ главный актъ человѣ- ческой жизни. У нерваго жажда формъ и отличій доходитъ до какой-то лихорадочной страсти; отъ ребенка и до министра она кружитъ голову всей націи. Сталь нѣкогда сказала: „Французы будутъ довольны только тогда, когда имъ нровозгласятъ конституцію, которой единственнымъ пунктомъ будетъ слѣдующій: „всѣ французы — чиновники!" Въ са- момъ дѣлѣ, во Франціи болѣе пятидесяти-тысячъ разныхъ долж- 393