b000000586

ЗНАЛЕНІБ ПАРИЖСКАГО УНИВЕРСИТЕТА. ходило за стѣнами ея, лежала непроходимая бездна. Студента, нробывшій десять или двѣнадцать лучшихъ своихъ лѣтъ нодъ схоластической фе- рулой, какъ свекла подъ прессомъ, становился страннымъ особнякомъ въ обществѣ. Школа удаляла его отъ наблюденій дѣйствительнаго міра и въ замѣнъ этого ничего не давала ему. Знанія своего онъ не могъ примѣнить къ самымъ обыкновеннымъ вещамъ. Оттого, между прочимъ, средніе вѣка были такъ бѣдны изобрѣтеніями, оттого наука не имѣла довѣрія въ глазахъ народа. Умный отецъ посылалъ своего сына въ уни- верситетъ не затѣмъ, чтобы онъ надѣялся видѣть его, действительно, образованнымъ, нѣтъ! а затѣмъ, чтобы исполнить форму, расквитаться съ общепринятымъ обычаемъ. И его сынъ возвращался домой тѣмъ пе- дантомъ, котораго обезсмертилъ Мольеръ въ своихъ комедіяхъ. Тартюфы XVII вѣка были норожденіемъ Сорбоны. Въ такомъ состояніи парижскій университета, не могъ оставаться долго. Когда станокъ Гутенберга уничтожилъ монополііо науки, открылъ ей двери въ самое общество, когда образованіе сдѣлалось возможнымъ внѣ школы, и реформація потрясла цѣпи умствен наго міра, Сорбона вдругъ падаетъ. Движеніе впередъ для нея было трудно, отступленіѳ назадъ невозможно. Потому со временъ Жерсона постоянно подаются проекты для преобразованія ея. Мы остановимъ вниманіе читателя на одной реформѣ, какъ болѣе радикальной и поучительной. Эта реформа была предпринята, въ половинѣ XVI вѣка, Рамусомъ или Рамэ. Рамэ вышёлъ изъ послѣднихъ рядовъ народа; оиъ былъ слугой въ На- варской коллегіи, изъ милости допущенный къ урокамъ профессоровъ, потомъ самъ нрофессоръ, то жалуемый, то гонимый, то изгоняемый, то призываемый, всегда преслѣдуемый подозрѣніемъ, повсюду окруженный врагами, онъ, наконецъ, погибаетъ въ варфоломеевскую ночь, какъ про- тестанта, и какъ защитникъ Платона. Рамэ былъ старшимъ наставникомъ прельской школы и нренодава- телемъ во французской коллегіи, только-что основанной королемъ. Огром- ная зала этой коллегіи всегда была полна слушателей, когда Рамэ чи- талъ свои лекціи. „Послѣ Абеляра, говоритъ Видингтонъ, — никогда не видѣли столь блистательнаго и выдержаннаго успѣха" (Еашиз, раг \Ѵасі- с1іп§іоп 107). Даровитый нрофессоръ занималъ каѳедру по факультету искусствъ. Одаренный реформаціонными способностями, одушевленный благородными инстинктами своей эпохи, онъ рѣшился, говоритъ его біо- графъ, „освободить умъ человѣческій отъ ига Аристотеля и отъ схола- стической тьмы, упростить изученіе наукъ, популяризировать ихъ, изла- гая на языкѣ народномъ, поощрить во Франніи занятіе математикой, освятить свободу мысли благороднымъ и нолезнымъ примѣромъ, указать, наконецъ, философіи ея настоящій путь, преднисавъ ей наблюденіе че- ловѣческой природы". (Катив, раг \ѴайсІіп§іоп, р. 399). Изученіе Пла- тона и собственные его опыты убѣждали Рамэ, что корень зла лежалъ 346