b000000586

ЗНЛЧЕШЕ ПАРИЖСКАГО УНИВЕРСИТЕТА. ность индивидуальнаго существа: это — самое безотрадное изъ фидософ- скихъ ученій по своимъ послѣдствіямъ. Иначе разсуждалъ номинализыъ: онъ донускалъ опытъ и анализъ, какъ единственное средство истиннаго знанія, то есть: я хотѣлъ дать свинцовыя крылья человѣческой мысли", по выраженію Бэкона. Реалисты принимали идеи, съ голоса Платона, за самостоятельныя существа (°р"); номиналисты, слѣдуя Аристотелю, счи- тали ихъ фантомами. Такъ Платонъ и въ особенности Аристотель является верховнымъ дик- таторомъ схоластики; они снова раздѣляютъ философію на два праждеб- ныхъ стана, которые часто переходили отъ ученой полемики къ доно- самъ, ябедѣ и клеветѣ другъ на друга. Впрочемъ, ни тотъ, ни другой изъ этихъ мыслителей не былъ понятъ; оригинальныя сочиненія ихъ едва были извѣстны, а переводы и комментаріи больше запутывали, чѣмъ объясняли дѣло. Платонъ былъ принятъ средними вѣками изъ рукъ алек- сандрійской школы, которая измѣнила его во многомъ, такъ точно, какъ Аристотель былъ взятъ отъ Арабовъ, въ многотомныхъ толкованіяхъ Аверроэса. Вслѣдствіе этого, между прочимъ, схоластика, пустая и без- толковая по содержанію, исключительно занималась формой. Ея неу- клюжій и тяжелый языкъ, пріемы и метода составляютъ отличительный ея характеръ. Только этимъ можно объяснить ничтожность ея шумныхъ диспутовъ: рогоборцы (СогнШсіенз), готовы были поднять бурю нескон- чаемыхъ сноровъ, изъ за самыхъ мелочныхъ вонросовъ, надъ которыми теперь умное дитя не можетъ не улыбаться. Въ такомъ состояніи Абеляръ засталъ умственное движеніе своей эпохи. Какъ ученикъ Росцеллина, главнаго вождя номиналистовъ, онъ сначала слѣдовалъ своему учителю; потомъ отдѣлился отъ него, избралъ свой независимый путь. Онъ видѣлъ крайности двухъ несогласимыхъ ученій, достигшихъ въ это время полнаго разгара въ полемикѣ, и рѣ- шился разрушить или ослабить ихъ; для этого онъ употребилъ способъ взаимнаго доказательства, т. е., реализмомъ опровергалъ номинализмъ и обратно. Собственная его система, названная Кузэиомъ ') консептуа- лизмомъ, стремилась примирить оиытъ съ отвлеченной идеей и опредѣ- лить психологическую связь между внѣшними предметами и внутренней дѣятельностью нашего духа. Къ сожалѣпію, онъ не развилъ своей си- стемы, потому что на половинѣ дороги былъ остаиовленъ. Кромѣ силы и оригинальности мышленія, Абеляръ обладалъ необыкновеннымъ даромъ діалектики; онъ положилъ начало скептицизму, столь благотворному въ эпоху фанатическаго ослѣнленія. Въ этомъ отношеніи, по замѣчанію историка, „онъ заставляетъ предчувствовать Канта" (Ве 1а рііііок. всоіааі;. раг Наигёаи, і. I). Но главная заслуга Абеляра заключается въ его ') В. Кузэну первому принадлежитъ честь открытія манускрнптовъ Абемра и кри- тической одѣшш ихъ (РЬіІозорЬіе зсоіайіідие, раг Соибіп. 1840), 333