b000000586

ТЮРГО. нужно было менѣе стойкости за систему и больше примѣняемости къ живому міру. Впрочемъ, мы не можемъ согласиться съ тѣми, кто счи- таетъ Тюрго фанатикоыъ своей идеи, которой онъ будто пожертвовалъ всѣми практическими результатами- Замѣчено выше, что онъ, какъ мыслитель, отличался самымъ спокойнымъ темнераментомъ; рѣдко разно- стороннія силы души дѣйствуютъ такъ согласно, какъ онѣ дѣйствовали въ немъ; мысль сама по себѣ никогда не затемняла его мозга, не вол- новала его страстей, но результаты ея, въ высшей степени, занимали его; онъ хотѣлъ видѣть осуществленіе ихъ какъ можно скорѣй, и по- тому не столько разсчитывалъ на средства, сколько на самое окончаніе задуманнаго дѣла. Въ этомъ — вся ошибка его государственной карьеры. За всѣмъ тѣмъ практическіе результаты его реформъ были очень важ- ны, реакція уничтожила ихъ фактическую сторону, но не нравствен- ную; его протеста не остался безъ послѣдствій, его примѣръ увлекъ за собой множество поборниковъ той же мысли и труда; умирая, онъ видѣлъ, что Франція скоро должна выйдти на путь экономическихъ преобразованій, начатыхъ имъ, — къ сожалѣнію, выйдти не мирнымъ прогрессомъ, а радикальнымъ переломомъ въ цѣломъ обществѣ. Въ первые дни управленія онъ пользовался безграничной довѣреп- иостью короля. Послѣ Морена, потѣшавшаго Людовика XVI сантимен- тальными анекдотами, между властителемъ и его подданными глав- нымъ носредникомъ былъ Тюрго. Его совѣты уважались; его вліяніе чувствовалось повсюду. Есть основаніе думать, что по его впуше- нію король отказался отъ пышнаго короиованія, и самъ Тюрго роз- далъ бѣдпымъ триста тысячъ франковъ, обыкновенно, подносимыхъ ге- неральной фермой вновь назначенному министру; онъ нредложилъ Лю- довику ХѴІ выпустить изъ торжественной клятвы, произносимой при вѣнчаніи, слѣдующее выраженіе: „сГехІегтіпег 1е8 Ьёгеіідиез" и измѣ- нить фразу „сіе не затаів Іаіге §гасе аих сіиеііізіев". Духовенство и Морена уснѣли увѣрить безхарактериаго монарха, что генералъ-кон- тролеръ злоумышляетъ противъ религіи и тамъ, гдѣ собственно нѣтъ никакой религіи, легко принимается всякін фантомъ за дѣйствитель- ную опасность... Наконецъ, онъ былъ изъ числа первыхъ противниковъ возстаіювленія уничтоженнаго парламента. Что бы ни говорили о значе- ніи этого учрежденія, но оно ностоянио было на сторонѣ преданія и тиранніи; отъ Ришелье и до Шуазеля оно систематически мѣшало сво- имъ ѵеіо всѣмъ новымъ идеямъ, и если не оказало ни одной дѣйстви- тельной услуги престолу, то безпрерывно вредило народу. Тюрго пони- малъ, что парламента, какъ привиллегированная каста, особенно будетъ противостоять его реформамъ, и онъ не ошибся. Едва Людовикъ XVI отпраздновалъ его возобповленіе въ Парижѣ, 12-го ноября 1774 года, какъ онъ оскорбилъ общественное мнѣніе гордостью и оннозиціей новому прогрессу, „Вы увидите, государь, говорилъ Тюрго, — что онъ свяжетъ 313