b000000586

тіорго. вали за одно. Вслѣдствіе этого между церковью и обществомъ, съ те- ченіемъ времени, образовался тотъ непримиримый антагонизмъ, который приготовилъ, между прочимъ, эпоху девяностыхъ годовъ. Въ такомъ видѣ принялъ Францію Людовикъ XVI. Поставленный, съ одной стороны, въ необходимость прислушиваться къ энергическимъ же- ланіямъ общественнаго мнѣнія, съ другой — возвратить довѣріе правитель- ству, разрушенное ошибками его предковъ, онъ пристунилъ къ рефор- мамъ. Первымъ дѣломъ его была смѣна стараго министерства, которое онъ не могъ оставить при себѣ, не повредивъ популярности своего имени. Надо замѣтить, что въ составѣ его, съ нѣкотораго времени первое мѣсто принадлежало генералъ-контролеру; съ тѣхъ поръ, какъ финансовая си- стема сдѣлалась главнымъ нредметомъ правительств енныхъ заботъ, въ рукахъ министра ея соединились всѣ отрасли администраціи; онъ упра- влялъ публичными работами, коммерческими и почти всѣми внутренними дѣлами; отъ него зависѣло назначеніе и смѣна интендантовъ, распредѣ- леніе податей и смѣта государственнаго бюджета. Терэ, переживъ Лю- довика XV и заточивъ дю-Бари въ монастырь, все еще надѣялся сохра- нить портфейль; прикинувшись ненавистникомъ стараго порядка и при- творно раздѣляя намѣренія молодого короля, онъ разсчитывалъ найдти въего личномъ расположеніи опору для лродолженія безчестной каррьеры; но не было ни одного министра, такъ презираемаго народомъ и рѣдко болѣе пошлая личность занимала государственный постъ, какъ аббатъ, — ■ «случайная креатура Шуазеля. Людовикъ XVI это зиалъ, и потому, не видя особенной надобности противорѣчить общимъ обѣтамъ, отставилъ Терэ, а съ нимъ и всѣхъ другихъ его товарищей. Этотъ день названъ былъ днемъ св. Варѳоломея министровъ. Едва жители Парижа провѣ- дали о перемѣнѣ правительства, восторгъ былъ всеобщій. Ночью, нодъ арками Сэнъ-Жеиевьевскаго собора, было повѣшено чучело съ изломан- ными членами и обезображенной фигурой; оно представляло падшаго аббата. По утру народъ сбѣжался посмотрѣть на зрѣлище, выразившее общее не- удовольствіе. Терэ поспѣшилъ убраться изъ столицы, но молва повсюду провожала его; когда онъ переправлялся черезъ рѣку въ свое имѣніе, Ламотъ, жители деревни собрались на берегу и кричали лодочникамъ: „утопите этого м " (Вгеввоп. стр. 584). Между тѣмъ, при дворѣ шли споры относительно организаціи новаго правительства. Здѣсь былъ тотъ же хаосъ и разложеніе, какъ и въ са- момъ обществѣ. Марія Антуанета, тайное орудіе Кауница, держалась австрійской партіи; дофинъ и принцы Конде стояли за военныя привил- легіи и старый абсолютизмъ Людовика XV; графъ д' Артуа и его партія — за нововведенія и философовъ; самъ король колебался между крайно- стями и болѣе слушалъ, чѣмъ дѣлалъ и рѣшалъ. Изъ трехъ кандида- товъ, онъ назначилъ графа Морена первымъ министромъ, не потому, чтобъ онъ видѣлъ въ пемъ какіа нибудь особенный качества, а потому 309