b000000586

ТІОРТО. власти и привиллегіямъ, она, послѣ денегъ, особенно горячо искала гражданскихъ отличій. И это понятно; они во многомъ сравнивали ее съ феодальнымъ дворянствомъ, соціальному положенію котораго она не могла не завидовать; они открыли ей дорогу къ престолу, и нерѣдко изъ угнетеннаго дѣлали угнетателя. Поэтому администрація, во всѣхъ ея безчисленныхъ видоизмѣненіяхъ, перешла въ ея руки. „Я насчиталъ въ 1750 году, говорить Токвиль, — въ одномъ нровинціальномъ городѣ средней руки до ста девяти лицъ, занимавшихъ только судебныя мѣста, и сто двадцать шесть, уполномоченныхъ исполненіемъ того, что онре- дѣляли первые, и всѣ' — -изъ городскихъ жителей. Жажда мѣщанъ захва- тывать должности была истинно-безпримѣрная. Едва кто-либо пріобрѣталъ небольшой каниталъ, — вмѣсто того, чтобъ употребить его въ торговлю, спѣшилъ купить себѣ мѣсто. Это жалкое тщеславіе гораздо больше по- вредило земледѣлію и промышленности Франціи, чѣмъ цехи и даже поземельно-личная подать". (Ь'апсіеп Е,ё§іше, раг А. ТосдігеѵШе, стр. 142). Мы совершенно согласны съ знаменитымъ публицистомъ, относительно вреда, но должны замѣтить, что онъ смѣшиваетъ дѣйствіе съ причиной. Не тпщславіе повредило труду, а отсутствіе свободнаго труда и ува- женія къ нему породило бюрократическую манію. Еслибъ выборъ за- пятія, вознагражденія его и оцѣнка способности были поставлены въ болѣе выгодныя условія, тогда французскій мѣщанинъ не сталъ бы до- биваться должности, и не предпочелъ бы грубую дисциплину чинов- ника независимому положенію гражданина. Онъ искалъ королевской службы отнюдь не потому, чтобъ она была особенно привлекательна, а потому, что съ ней соединялись разныя привиллегіи; она, въ понятіяхъ того времени, облагороживала осла, и змѣѣ давала видъ ласточки; она давала извѣстную степень вліянія, вѣрный доходъ, и нерѣдко бо- гатство. Могъ ли надѣяться Дюбуа, при его тупости и подлости, по- лучить триста тысячъ годоваго дохода, еслибъ онъ остался въ качествѣ аптекаря? Для ремесленника ничего не могло быть лучше, какъ до- браться до оффиціальнаго мѣста; оно освобождало его отъ стѣснитель- наго регламента корнорацій, отъ безконечныхъ налоговъ, отъ униженія, соединеннаго съ постояннымъ подчиненіемъ власти, вездѣ его преслѣ- дующей; оно обезпечивало пролетарію постоянный трудъ, въ которомъ онъ часто нуждался, при всей его готовности трудиться, однимъ сло- вомъ, канцелярія XVIII вѣка спасала его отъ смрадной мастерской, по- добно тому, какъ средневѣковой монастырь укрывалъ бѣднаго раба отъ хищпаго замка. Людовикъ XV понималъ это; стѣсняя, съ одной сто- роны, ремесленный трудъ, съ другой увеличивая продажу мѣстъ, онъ образовалъ изъ бюрократы притонъ тунеядцевъ и всегда готовыхъ ти- рановъ народа. Впослѣдствіи изъ нея выработалось особенное сословіе, потерявшее всякое родовое сходство съ мѣщанскимъ классомъ. При- томъ, чиновная буржуазія, наводняя администрацію, имѣла въ виду 304