b000000586

ТЮРГО. покровителя его оффиціальной карьеры. Отсюда онъ поѣхалъ въ Швей- царію, посѣтилъ Женеву, взглянулъ на лѣвып берегъ Лемана и Альпы, и возвратился черезъ Базель и Альзасъ во Францію. Здѣсь ожидало его новое назначеніе — лиможскиыъ интендантомъ. Мы не будемъ говорить подробно о служебномъ ноприщѣ Тюрго, потому что внѣшняя сторона его не заслуживаете особеннаго вниманія, а вну- тренняя—раскроется изъ анализа самого министерства. Тюрго началъ свою службу съ адвоката; онъ искалъ этого званія, потому что любилъ говорить публично. Въ 1752 году онъ былъ принятъ совѣтникомъ пар- ламента, и вскорѣ затѣмъ секретаремъ въ государственный совѣтъ. Представляя рапорты королю и разбирая самые запутанные процессы онъ отличался яснымъ и строго-логическимъ изложеніемъ дѣла, чтб было особенно важно при общей темнотѣ двусмысленныхъ законовъ и подъяческомъ языкѣ старой монархіи. Съ тѣмъ вмѣстѣ, имѣя много досужнаго времени, онъ нродолжалъ заниматься наукой. Къ этой эпохѣ относится спеціалыіая разработка тѣхъ апалогическихъ вопросовъ, ко- торые занимали его въ остальной неріодъ жизни. Наконецъ, въ 1761 году онъ былъ назначенъ интендантомъ Лиможа. Доселѣ Тюрго былъ слшпкомъ зависимымъ лицомъ, чтобъ дѣйство- вать самостоятельно. Только теперь, въ качествѣ нолнаго хозяина про- винціи, онъ могъ подумать о примѣненіи своихъ задушевныхъ плановъ. Принимая область бѣдную, раззоренную, скудную землей, безъ кадастра и контроля, онъ на всякомъ шагу встрѣчался съ злоупотребленіями и препятствіями. Въ народѣ, привыкшемъ видѣть въ интендантахъ однихъ притѣснителей и людей, совершенно равнодушныхъ къ общественпымъ интересамъ, образовался предразсудокъ относительно его правителей; онъ смотрѣлъ на нихъ, какъ на враговъ, посылаемыхъ въ нровинцію для отягощенія его судьбы новыми налогами и формальностями; онъ пересталъ искать въ нихъ помощи и сочувствія, надѣясь единственно на свое терпѣніе и неизвѣстное будущее... Тюрго возвратилъ довѣрен- ность народа, и скоро убѣдилъ его въ искренней любви къ общему дѣлу. Гораздо труднѣй было дѣйствовать на самое правительство: онъ, невидимому, потерялъ всякую вѣру въ прогрессъ, всякую надежду на улучшеніе. Слово реформа иди нововведеніе звучало въ ушахъ короля, министровъ и парламента чѣмъ-то зловѣщимъ, и Людокикъ XV, думая, что „аргёз шоі Іе сіёін^е" (послѣ меня — потопъ), совсѣмъ забылъ, что кромѣ дю - Бари, онъ обязанъ еще нѣкоторыми заботами двадцати двумъ милліонамъ его подданныхъ. Поэтому Тюрго не только не находилъ со- дѣйствія своимъ цѣлямъ, но долженъ былъ ссориться, настаивать и, почти насильно, вырывать согласіе короля или нарламаита для утверж- денія своихъ преобразованій. Его энергіи на все доставало. Пораженный неравенствомъ и хищнымъ сборомъ позем ельпыхъ по- датей, онъ опредѣлилъ норму и лучшій способъ взиманія ихъ. Съ этой 299