b000000586

тюгго. этихъ податей. При Людовикѣ XV система осталась въ прежнемъ видѣ; но обманъ и ыасиліе, вслѣдствіе продажной администраціи, увеличились: толпы нищихъ, порождаемыхъ періодическимъ голодомъ и еще больше королевскими коммиссарами, наводнили государство и сдѣлались опасными. Въ 1724 году было издано первое постановленіе противъ уничтоженія нищенства по примѣру роог-іалѵя Англіи; кромѣ строжайщихъ нолицей- скихъ мѣръ, предположено было устроить богадѣльни, но недостатокъ капитала остановилъ нланъ, ограничивъ его одними жандармскими арес- тами. Аресты нищихъ раздражали народъ; полиція, пользуясь удобнымъ случаемъ, хватала мальчиковъ затѣмъ, чтобъ матери являлись для выкупа ихъ. По этому поводу въ Парижѣ вспыхнулъ бунтъ, стихнувшій только нередъ вооруженной силой; въ городѣ ходила молва о кровавыхъ баняхъ, и не было ни одного мнимаго или дѣйствительнаго злодѣянія, въ кото- ромъ не подозрѣвали бы короля. Если эта подать была бѣдствіемъ для народа, то она не представляла особенной выгоды и для казны. Въ нее поступало не болѣе третьей части той суммы, которую платило общество. Вторымъ источникомъ государственнаго бюджета были налоги съ напитковъ (Ъез аісіев), отдаваемыхъ на откупъ частнымъ компаніямъ. Компаніи состояли изъ людей, „у которыхъ, по выраженію Мерсье, совѣсть была не чище болотной грязи". Все, что можно было взять — они брали; чего нельзя — выжимали. Въ 1604 году откупъ на десять лѣтъ былъ проданъ правительствомъ за 510,000 ливровъ, а въ 1684 году акцизная сумма, черезъ надбавку откупщиковъ, доходила до 21.000,000. При Людовикѣ XV она удвоилась; не было ни одного напитка, кромѣ воды и кофе, не обложеннаго пошлиной. Изъ оффиціальнаго документа за 1758 годъ видно, что на заставахъ только одыимъ провинціальнымъ сеньорамъ платилось пошлины 2.500,000 ливровъ. Откупщики, по време- намъ, захватывали себѣ почти всю финансовую систему королевства; само собой разумѣется, что они не щадили ни денегъ, ни интригъ для пріобрѣтенія покровительства свыше; съ ними участвовали втихомолку принцы, министры, и вообще люди, близкіе къ престолу. Эта котерія была самая ненавистная народу; послѣдній разсчетъ съ ней принад- лежалъ гильотииѣ.... Послѣ откуповъ народъ особенно жаловался на соляныя пошлины (СтаЬеИе). Это была подать „платимая, какъ говорилъ Вольтеръ, за право есть супъ съ солью". Она лежала на всемъ народонаселеніи; каждый членъ семейства обязанъ былъ покупать опредѣленное количество соли ровъ, могъ сдѣлаться дворяпиномъ. Филологическое значеніе французскаго §епШ- Ьотте и анміискаго депііетап, оцт и то же; но соціальное различіе— огромное. До- стоинство перваго — чисто номинальное, зависѣвшее отъ лоскутка бумаги съ королевской подписью; достоинство второго — болѣе нравственное, оно опредѣляется общественнымъ мнѣніемъ. Первое потеряло свой историческій смыслъ во Франціи; второе — болѣе и болѣе получаетъ силы въ анно-саксонскомъ обществѣ. 282