b000000586

ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА вокля. рится, что большая часть испанскихъ солдатъ дезертировали изъ ііодъ своихъ знаменъ, а оставшіеся вѣрныии влачились въ лохмотьяхъ и, не получая жалованья, умирали съ голоду. Изъ другихъ свѣдѣній видно, что нѣкогда могущественное королевство упало до беззащитнаго состоя- нія; пограничные города не имѣли стражи; крѣпости осунулись и раз- валились; запасныя депо были безъ аммуниціи, арсеналы безъ оружія, мастерскія безъ рабочихъ и даже искусство кораблестроенія исчезло". „Между тѣмъ, какъ страна мучилась всеобщимъ йстощеніемъ, какъ будто пораженная какимъ нибудь смертельнымъ недугомъ, самыя ужас- ныя сцены разыгрывались въ столицѣ передъ глазами короля. Жители Мадрида голодали, и деспотическія мѣры, нринятыя для снабженія го- рода хлѣбомъ. оказывали только временное пособіе. Многіе валялись на улицахъ отъ истощенія и умирали тамъ, гдѣ падали, другіе встрѣча- лись на болыпихъ дорогахъ въ полуживомъ состояніи, и никто не хо- тѣлъ помочь имъ. Наконецъ, народъ доніелъ до отчаянія и снялъ съ себя всякую отвѣтствепность. Въ 1680 году не только мадридскіе ра- бочіе, но и многіе изъ торговыхъ людей составили шайки, громили частные дома, грабили и убивали жителей среди бѣлаго дня. Въ по- слѣднія двѣнадцать лѣтъ XVII вѣка Мадридъ находился въ состояніи не постояпнаго возстанія, а анархіи. Общество распустилось и, казалось, впало въ первоначальную дикость. Выражаясь энергическими словами одного современника — „свобода и стѣсиепіе сдѣлались равно неизвѣст- ными." Обыкновенныя отправленія исполнительной власти прекрати- лись, и мадридская полиція, не получавшая денегъ за свою службу, разбѣжалась и предалась грабительству. Далѣе, казалось, не было ни- какого средства помочь злу." Дѣйствительно, поправить зло было трудно. Движеніе французской мысли XVII вѣка отозвалось и въ Испаніи; свѣтъ, брошенный Вольтеромъ и энциклопедистами въ средневѣковую тюрьму, въ которой задыхалась Европа, отразился и на пирипейскомъ полуостровѣ; но это были косвенные лучи, скользнувшіе по песчаной землѣ. Правда, реформы Карла III и его открытая борьба съ духовен- стсомъ многое измѣнили къ лучшему, но всѣ эти преобразованія были для Испаніи ие больше, какъ гальваническимъ сотрясеніемъ трупа. Послѣ Карла III наступилъ нрежпій порядокъ вещей, и Испапія, про- бужденная на нѣсколько лѣтъ, снова заснула своимъ полумертвымъ сномъ. Тѣ же іезуиты, только не въ львиной, а въ овечьей шкурѣ, во- ротились въ свою классическую родину, тотъ же произволъ съ одной стороны и то лее раболѣпіе съ другой — господствовали въ обществѣ. Умственные и соціальные перевороты XIX вѣка, коснувшіеся самыхъ отсталыхъ пародовъ, почти вовсе не коснулись Испаніи. Ея копститу- ціонныя формы, ея муниципальныя учрежденія, ея свобода печати — все это доселѣ напоминаетъ своей неловкой пародіей лучшіе эпизоды изъ исторіи Допъ-Кихота. Дѣло въ томъ, что усилія отдѣльныхъ лич- 222