не придумают новые способы обработки торфа, более легкие и гуманные... В настоящее время эксплоатируют торфяников преимущественно подрядчики, особенно в тех местностях, где все дело по этой работе сдается в их руки. С мужиков подрядчику нажива еще не очень велика, он берет с каждого мужика только один рубль за все лето, да и этот-то рубль, при расчете, торфяник норовит заплатить ему не сполна и старается выторговать или выманить хоть гривенничек уступки. Зато с баб перепадает подрядчику барыш порядочный, потому что бабы, как известно, народ безответный, особенно в тех глухих захолустьях, где подрядчик ловит свою добычу. «Ей только посули платок, или надбавь во-время лишнюю копейку, она сейчас и сдается», — рассказывал мне подрядчик; а он уж и посулить и во-время надбавить умеет хорошо, так как за такой промысел берется большею частью народ сметливый, ловкий и хитрый. На атом же болоте мне пришлось познакомиться и с подрядчиком, которому фабрика поручает наем рабочих. С виду он такой же мужичок, как и все, и выглядит большим простаком, хотя одет несколько почище других, и вид у него вообще свежее и здоровее. Он сам когда-то был торфяником и потому знает хорошо, чем и как действовать на этот народ, чем припугнуть его и т. п. От прежнего звания в нем уцелела только одна типичная черта, —постоянная угрюмость и неразговорчивость. Однако мы с ним понемногу разговорились. — Ну, что, как нынче торф, удачен ли? —спросил его Алексей Петрович. — Ничего: сказывают, горит; чего ж еще. — И работники попались удачные? — Работники, как следует быть. Только вот баб здешних вы больно избаловали нынче; меньше сорока копеек в сутки не берут. — Что ж тут делать-то? — Вот ужо я съезжу в Арефьино, а там пойдут и по двугривенному. Здешним-то нос утру... — Ну, а дела-то как вообще? — Стараемся помаленьку; вот землю на аренду взял, —прибавил он со вздохом. — Много? — Где нам? так... малость самую. — Десятин двадцать есть? 79
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4