•— А народ ничего, не жаЛуется) —■ Что им! Спят как убитые... Против избы на воздухе устроена большая артельная печь, в которой наемная кухарка приготовляет работникам пищу. Едят они в скоромные дни щи с говядиной или солониной и кашу, а в постные —пустые щи и тоже кашу. Подле печи, на самом солнопеке, поставлена скамейка, на которой в свободное время торфяники наслаждаются отдыхом и ведут свои беседы. На ней. скрючившись, сидел теперь молодой парень, лет двадцати пяти, с болезненным выражением лица, и старательно закутывался в дырявый тулуп. — Что, брат, нездоров, видно? —спросил его Алексей Петрович. — Нездоров. — Что так? — Да вот третью неделю лихорадка не унимается, и грудь быдто давит: просто моченьки нет, больно. — А ты лечись, не запускай. — Где тут лечиться, работать надо. — Ты разве работаешь и больной? — Когда могу работаю, что ж так-то сидеть... Нонче вот не могу, а завтра надо будет пойти. Меня все через день знобит: один день просто на ноги не встать, всего ломает, а на другое утро и отойдет быдто, ну и работаю, ничего... — Ив яму лазишь? — А то как же, без этого нельзя. Мы переглянулись. — Только слаб стал очень: против здорового не выстоишь теперь ни за что. — Нет, ты вот что, любезный; тЫ этим не шути, иди-ка лучше поскорей в больницу, а то дело совсем дрянь выйдет... Пожалуй, ведь и на погост стащут. —• Зачем на погост, это пройдет... — Нет, ты завтра же приходи в больницу; там как раз вылечат. Слышишь? — Ослобони, Алексей Петрович. Пусть будет, что богу угодно, а только в больницу я не пойду. — Почему? — Время теперь не такое... Зачем в больницу! Я уж лучше так перебьюсь. 77
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4