— Да давеча: он начал приставать ко мне при всем народе, ругаться стал всякими словами; ну, я не выдержал и треснул... — Что ж, он дал сдачи? — Како! Сейчас же и ушел; пригрозил только, что не забудет. —• Ну, он и не забудет. Борегись теперь. — Да что ж он с меня возьмет-то? С меня взятки гладки. А то, пожалуй, я готов и повоевать маленько: поглядим, чья возьмет! Он встал, приподнял фуражку и медленно отправился к деревне, напевая какую-то песню. — Смотри ты, Терентий, побереги себя! —крикнул я вслед ему. —Не затевай ничего!.. — Зачем затевать, мы народ смирный!.. —ответил он мне, не оборачиваясь. Игра, как видно, становится очень серьезною и приближается к развязке. V Утром, часу в десятом, как раз в середине между двумя сменами, все, бывшие в конторе, услышали, что шум работы начал постепенно стихать и наконец затих совершенно: машина остановилась. Эта внезапная тишина в непоказанное время дня заставила нас с беспокойством переглянуться. «Несчастье случилось», —мелькнуло в голове моей, и я быстро пошел на фабрику. На лестнице попался мне знакомый работник, весь бледный и с растерянным видом. — Что там такое вышло? —спросил я. — Страсть' что такое, Алексей Петрович: Сидора Лихачова на станке машиной смяло... — Помер? — И праху не осталось; все нутро выдавило; поминай, как звали! Я опрометью бросился в ткацкую и там сразу увидел, во всем ее ужасе, одну из страшных фабричных картин. У крайнего станка на потолке, между приводным ремнем1 и валом машины. 1 Все станки, равно как и другие отдельные машины, соединены с главной двигательной машиной особыми ремнями, которые называются приводными или попросту приводами. Посредством этих приводов станкам Н другим машинам сообщается двчжение. (Прим. лв т.) 43
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4