— Одиннадцатый. — Молодец, брат, в самый раз на фабрику. Что же, отец и мать живы у тебя? — Отца нету, а мать жива: на ручной фабрике холсты ткет. — А братья и сестры есть? — Сестер нету, а младший брат в кузнице работает. — Сколько же лет твоему младшему брату? —• Скоро девять. —• Вот так работник! Ну, а ты, братец, зачем так рано к нам на фабрику пришел? Ведь замучат тебя здесь... — Так надо, —решительно ответил мальчик. — У его дед нонче по весне захворал: ноги у него отнялись, так некому стало подушные платить, да за землю, —вставил в виде пояснения его земляк, с любопытством прислушивавшийся к нашему разговору. —Вот его и снарядили на фабрику: пусть проработает! Известно —бедность, жить нечем. —Так он, значит, будет тут подати отрабатывать. — Что ж делать... — Куда ж вы его тут пристроите, на хлебы-то? —Да я, барин, и сам не знаю; со мной где-нибудь будет... Да и сам тоже получать будет; есть захочет, так купит. — Ну, не больно-то много он тут получит. Земляки-то у вас тут есть, кроме Кондратия Лавоыча? —Есть. Вот два брата Гулиных, Сергей Кононов, —все это наши... — Так вы с ними и поселитесь; все лучше будет между своими, и за мальчишкой лучше присмотрят, приберегут. Так ли? — Это верно. В контору снова вошел Лаврыч. — Ну, Николка, —■ сказал он торопливо, —счастлив твой бог, скоро твое дело решилось! Пойдем, я сведу тебя к Антипу, он берет тебя в «задние». А ты, брат. Сидор, подожди до субботы, —обратился он к другому земляку. —В субботу у нас расчет будет, тогда и станок ослобонится... Пойдем, паренек! Николка отошел от меня и степенной походкой отправился вслед за Лаврычем. — Ты гляди, Лаврыч, —крикнул я вслед ему, —чтобы Антип как-нибудь не зашиб Николку-то: мужик он сердитый, а много ли ребенку надо. — Зачем зашибать, —ответил Лаврыч, —разве постегает когда маленько, да от этого вреда не будет: это в пользу. 30
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4