главному мастеру про это сказать, чтобы он, значит, штрафу не брал; у нас нынче на этот счет очень строго: чуть прольешь каплю какую, сейчас тебе два рубля штрафу, а тут ведь —неровен час —пожалуй, и расхлещешь маленько^ Мы переглянулись, но не решались. — Вы только скажите, что вы желаете, —торопил рабочий, заметив нашу нерешительность. •—Одно слово -окажите, он вас и послушает; вот он там, в углу, стоит, мастер-то. — Ну, а если несчастье какое случится, —спрашивали мы, — если руку вдруг сожжешь? — Зачем ее жечь; вы только мастеру скажите, а там уж мое дело... На нас напало раздумье, и овладел некоторый страх: что, если он в самом деле изувечится для нашей потехи, сумеем ли мы тогда обеспечить его? Стали мы рассчитывать, и оказалось, что всех наших капиталов не хватило бы для вознаграждения работника за такую бесполезную жертву. И мы порешили не вводить его больше в соблазн и отказаться от всякого опыта. — Да ведь это закон науки, вы, значит, науке не верите, — горячо возражал нам бывший с нами студент, которому очень хотелось убедиться в несгораемости русского мужика. — Вот нашли науку-то где, —ответили ему другие. —Да разве работник по правилам науки это делает? Разве он соблюдает все нужные предосторожности? Он действует просто на авось: сходило, мол, прежде, авось, и теперь сойдет, тем более, что в перапективе двугривенный. Это было до того очевидно, что возражать было нечего, и сам студент задумался и примолк. Между тем работник все время не спускал с нас глаз и нетерпеливо выжидал, чем мы кончим. — Так что ж, господа? Аль раздумали? —^спросил он со вздохом, замечая, что мы собираемся уходить. —Всего бы только два слова сказать мастеру... А то хотите, я сам скажу, что господа, мол, желают? Я живо!.. Мы расхохотались. Ему, очевидно, было жаль посуленного двугривенного, а не руки своей, не увечья. — Не надо, не хотим, вот возьми твой двугривенный. — Да за что же-с? —спросил он, машинально протягивая руку. — За то, что не отказывался от опыта. 21
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4