b000000560

86 Г. П. КАМЕНЕВЪ. Тишина распростёрта и мрачность вездѣ, Лишь сквозь окна и щеди вихрь бурный свиститъ. Витязь въ досадѣ п въ грусти вскричалъ; „Хищный волшебникъ, коварный Зломаръ! Ты Громвада прннудилъ но свѣту бродить, Ты нохитнлъ Рогнѣду, подругу его! „Многія царства и земли ырошелъ, Рыцарей сидьныхъ, чудовиіцъ побилъ, Велпкановъ сразилъ я могучей рукой; Но Рогнѣды любезной ещё не нашедъ! „Гдѣ обитаешь ты, лютый Зломаръ? Въ дебряхъ ли днкихъ, въ нещерахъ, въ лѣсахъ, Въ подземе льяхъ ли мрачныхъ, въ иу чинѣ ль морской Укрываешь её ты отъ взоровъ моихъ? „Если найду я жилище твоё, Злобный волшебникъ, лихой чародѣй — Извлеку изъ неволи Рогнѣду мою. Вырву черное сердце изъ груди твоей!" Витязь, умодЕнувъ, иочувствовалъ сонъ! Одръ ему стелютъ усталость и ночь. Не снимая досиѣховъ, въ бронѣ, въ шишакѣ, Прикорнувъ, зашпаетъ глубокимъ онъ сномъ. Тучи промчались, и вихрь замолчаль, Звѣзды потухли, адѣетъ востокъ; Пробудилась денница, Зимцерла цвѣтётъ, Какъ румяная роза — Громвалъ ещё спитъ. Катится солнце по своду небесъ, Блещетъ съ полудня калёнымъ лучомъ, И по соснамъ слезится смола сквозь кору; Но Громвала всё держитъ въ объятіяхъ сонъ. Ночи предтеча со смуглымъ челомъ Смотрптъ съ востока на лѣсъ, на луга, Окропляетъ изъ урны росой мураву; Но Громвала всё держитъ въ объятіяхъ сонъ. Ночь, съ кипариснымъ вѣнкомъ на главѣ, Въ ризѣ, сотканной изъ мрака и звѣздъ. По ступенямъ, нахмурясь, на тронъ свой идётъ; А Громвала всё держитъ въ объятіяхъ сонъ. Тучи сомкнулись на сводѣ небесъ. Мрачность густѣетъ, настала нолнбчь: Богатырь, воспрянувши отъ крѣпкаго сна, . Изумился, не видя румяной зари. Вдругъ затрещало по з&мку, какъ громъ, Стѣны трясутся, окошки звенятъ, И, какъ молнія быстро блистаетъ во тьмѣ, Освѣщается вала ужаснымъ огнёмъ. Громко всѣ двери стучатъ, отворясь: Въ саванахъ бѣлыхъ, съ свѣчами въ рукахъ, Появляются тѣни — за ними несутъ Гробъ желѣзный скелеты въ рукахъ костяныхъ. Въ залѣ обширной поставили гробъ. Крышка слетѣла мгновенно съ него — И волшебникъ Зломаръ — ужасающій видъ! — Бездыханенъ лежалъ въ нёмъ, открывши глаза. Полъ разступидся — и адскій огонь Съ вихремъ трескучимъ и съ громомъ летитъ Охвативъ гробъ желѣзный, какъ жаръ раскалилъ Застонадъ стономъ тяжкимъ геенны Зломаръ. Въ дикихъ, свирѣпыхъ, кровавыхъ глазахъ Ужасъ начертанъ, отчаянье, скорбь; Изо рт& пѣна черная клубомъ кипитъ; Но лежитъ неподвижно, какъ трупъ, чародѣй. Духи, скелеты, руками схватясь, Гаркаютъ, воютъ, хохочутъ, свистятъ; Въ изступлённомъ восторгѣ бѣснуясь, они Пляшутъ адскую пляску вкругъ гроба его. Въ страшныхъ забавахъ проходитъ полночь; Вопли ихъ, клики ужаснѣй гремятъ. Но лишь утра предвѣстникъ три раза проиѣлъ, Исчезаютъ вмигъ духи, скелеты и гробъ. Тьма, какъ въ могилѣ, повсюду покой; Тихо и мрачно въ окрестномъ лѣсу. Удивляется чуду смущённый Громвалъ; Изумившись, не вѣритъ себѣ самому. Вдругъ раздалася волшебна свирѣль. Арфы внезапный послышался звукъ. Растворился сводъ залы — и розовый лучъ Разогналъ тихимъ свѣтомъ сгущённую ночь. Въ облакѣ лёгкомъ душистыхъ паровъ Будто бы свѣжій дышалъ вѣтерокъ — И въ ноднёбесьѣ лебедь спокойно плыла: Опускается тихо волшебница въ залъ. Чище лилеи одежда ея, Поясъ по чресламъ, какъ яхонтъ, горитъ; Какъ игра златояркой восточной звѣзды, Такъ весёлость сіяетъ у ней во очахъ. Гласомъ пріятнымъ Добрада рекла: „Рыцарь печальный, покорствуй судьбѣ!