b000000560

578 Ы. А. ДОБРСШОБОВЪ. Но отъ стихов ъ моихъ шутЬвскихъ Я отвратплъ со страхомъ взоръ, Когда въ „Вѣдошостяхъ Московскихъ" Прочёдъ презритежьный укоръ. Я лплъ потоки сдёзъ нежданныхъ О томъ, что презрѣнъ я въ Москвѣ; Себѣ-жъ, въ порывахъ покаянныхъ, Надраіъ я плѣшь на головѣ. Но ллѣшью пріобрѣлъ я право Смотрѣть на будущность свѣтло. Съ тѣхъ норъ, нѳ мудрствуя лукаво, Я проясшмъ моё чело: Меня живитъ родная пресса — И, по.тпъ святого забытья, Неслышной поступи прогресса Съ благоговѣньемъ внемлю я. II. НОВЫЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ ВОПРОСЪ. ' лр'' Ещё одинъ общественный вопросъ Прибавился въ общественномъ сознаньи; Кто были тѣ, отъ коихъ имя „Росъ" Къ намъ перешло по древнему сказанью? Изъ -зй, моря тогда они пришли: Изъ-за моря ндётъ къ намъ всё благое! Но кто жъ они? Въ какихъ краяхъ земли Шумѣло море то своей волною? Не знаемъ мы! Искали мы его Отъ Каспія, куда струится Волга, Гдѣ дешева икра— вплоть до того, Гдѣ странствовалъ Максимовъ очень долго. На Черномъ морѣ думали найти, Гдѣ общество родного пароходства Цвѣтётъ, растётъ и будетъ всё цвѣсти, Десятки лѣтъ, назло недоброхотству. На Балтикѣ его искали мы, Гдѣ вознеслась полночная столица, Гдѣ, средь болотъ, тумановъ и зимы. Жизнь такъ легко и весело катится. Такъ мы не день, не мѣсяцъ и не годъ, А цѣлый вѣкъ, отъ моря и до моря, Металися, какъ угорѣлый котъ, Томительно изслѣдуя и споря. Но, наконецъ, измучась, истомясь, Рѣшилпсь всѣ на томъ остановиться, На чёмъ засталъ моментъ послѣдній насъ, Чтобъ съ этимъ дѣломъ больше не возиться. Въ такой-то часъ норманство водворилъ И далъ прочесть намъ господинъ Погодинъ — И съ той поры весь русскій людъ твердилъ. Что Рюрикъ нашъ съ норманами былъ сроденъ. Но снова мы сомнѣніемъ полны; Волнуются тревожно наши груди: Мы слышимъ, что норманы смѣнены Варягами-литовцами изъ Жмуди. Нормановъ уничтожилъ, говорятъ, Въ статьѣ своей профессоръ Костомаровъ. Погодинъ хочетъ встать за ирежній взглядъ — И, вѣрно, ужъ не пощадить ударовъ. Кому-то пасть? кому-то предлежнтъ Насъ озарить открытьемъ благодатнымъ? Богъ вѣсть! Но грудь у всѣхъ у насъ горитъ Нредчувствіемъ какимъ-то неионятнымъ. Привѣтъ тебѣ, счастливая пора Поднятія общественныхъ вопросовъ! Въ дни торжества науки и добра Томптъ насъ вновь призывъ варяго-россовъ! Чтб жъ дѣлать намъ? Какъ разрѣшить вопросъ, Который такъ давно насъ всѣхъ тревожитъ? Онъ въ дѣтствѣ намъ такъ много стоилъ слёзъ И, кажется, въ могилу насъ уложитъ! III. НОВЫЙ ВѢКЪ. Зрѣетъ всё, чтб было зелено, Правдѣ зиждется престолъ: „Вѣкъ" Дружинина, Кавелина, Везобразова пришолъ! Вѣкъ Пожарскаго и Минина, Дружбу князя съ мясникомъ, „Вѣкъ" Кавелина, Дружинина Возвратилъ намъ цѣликомъ. Въ „Вѣкѣ" Вейнберга, Кавелина Будетъ всюду тишь да гладь. Ибо въ нёмъ для счастья велѣно Всѣмъ законы изучать. „Вѣкъ" счастливый Везобразова Бѣдняка обогатитъ, Зрячимъ сдѣлаетъ безглазаго И банкроту дастъ кредитъ. Будетъ зрѣло всё, чтб зелено — И свершится человѣкъ. „Вѣкъ" Дружинина, Кавелина, Чернокнижникова „Вѣкъ"!