b000000560

540 С. Я. НАДСОНЪ. занимался неровно, не иыѣя никавихъ способно- стей къ математнЕѣ. Писать я началъ десяти лѣтъ изъ нодражанія одному изъ моихъ двоюродныхъ братьевъ, бывшему въ той-же гпмназін, на кото- раго всѣ мои родные смотрѣли, какъ на малень- каго феникса. Я помню до сихъ поръ казав- шіяся мнѣ безукоризненными четыре строки изъ одного его стихотворенія: „Какъ пріятно въ полѣ лѣтомъ: „Выйдешь утромъ погулять „И, завутавшиея иледомъ, „Хочешь птичекъ услыхать". Вообще, будучи старше меня однимъ годомъ, .іовкій, разбитной, онъ имѣлъ на меня большое вліяніе. Вскорѣ онъ бросилъ поэзію, промѣнявъ Апполона на Марса (онъ служить въ артиллеріи). Первымъ моимъ произведеніемъ было стихотвор- ное поздравленіе его въ день его рождешя. Съ тѣхъ поръ я уже не переставалъ писать. Первое мое печатное стихотвореніе „На зарѣ" было ио- мѣщено въ апрѣльскомъ выпускѣ журнала „Свѣтъ" за 1878 г., издававшагося Н. П. Вагнеромъ (тогда мнѣ было 15 лѣтъ). Въ это время я познакомился и сошелся съ семействомъ Д — выхъ, пмѣвшемъ нѣсколько мистическое направленіе, и самъ пе- режилъ очень тяжелый періодъ религіозныхъ увле- ченій. Вскорѣ большинство членовъ семейства пе- ремерло. Съ этимъ временемъ совпало окончаніе мною гпмназіи въ 1879 году. Въ этомъ-же году на обычномъ гимназическомъ концертѣ я въ пер- вый разъ публично чнталъ съ успѣхомъ свое сти- хотвореніе „Іуда", носящее на себѣ печать мо- ихъ религіозныхъ увлеченій. Въ слѣдующемъ 1880 году я постунилъ въ Павловское военное училище, по настоянію моего опекуна, хотя и чувствовалъ себя неспособнымъ къ военной службѣ, по сла- бости здоровья и по склонностямъ. Первые-же дни въ училищѣ обошлись мнѣ очень дорого. Слабогрудый п хилый , принужденный въ одномъ мундирѣ учиться въ холодные осенніе дни на пла- цу, я заболѣлъ острымъ катарромъ легкихъ на- столько серіозно, что принужденъ былъ на годъ уѣхать на Кавказъ, по приглашенію одного изъ моихъ родственниковъ, служившаго въ Тифлисѣ. Вернувшись обратно нѣсколько поправившимся, я сталъ настаивать на моемъ желаніи бросить службу, но опекунъ мой и на этотъ разъ былъ противъ. Два года училища и лагерей не могли не имѣть пагубнаго вліянія на мое здоровье, тѣмъ болѣе снльнаго, что я не вполнѣ оправился отъ катарра и къ груднымъ болѣзнямъ имѣлъ на- слѣдственное предрасположеніе. Въ бытность мою на Кавказѣ написано мною нѣсколько стихо- твореній („Поэтъ", „Поэзія", „Кавказскія вер- шины" и др.), впервые помѣщенныхъ въ журналѣ „Слово" 1880 г. Стихотворенія, помѣщенныя въ „Словѣ", обра- тили на себя вниманіе А. Н. Плещеева, который и выразилъ желаніе познакомиться со мною. Впо- слѣдствіи я очень съ нимъ сблизился. Завѣдуя стихотворнымъ отдѣломъ въ „Отечественныхъ За- пискахъ", А. П. нашелъ возможнымъ открыть для меня доступъ на страницы этого журнала, въ ко- торомъ я и печаталъ свои стихи до его закрытія. Въ то же время стихотворенія мои помѣщались въ „Дѣлѣ", въ „Педѣлѣ", въ „Русской Мысли" „Еженедѣльномъ Обозрѣніи" и многихъ другихъ изданіяхъ. Въ 1882 году я былъ выпущенъ изъ Павловскаго военнаго училища, а въ 1884 году крайне неудовлетворительное состояніе моего здо- ровья, а также н личное влеченіе, побудили меня окончательно бросить службу. На первое время редакторъ „Недѣли" П. А. Гайдебуровъ предло- жилъ мнѣ у себя мѣсто секретаря, но все разви- вающаяся болѣзнь лишила меня возможности оста- ваться въ Петербургѣ, а друзья мои, въ числѣ которыхъ я назову семейство директора консер- ваторіи, К. Ю. Давыдова, доставили мнѣ возмож- ность провести почти годъ за границей, преиму- щественно въ Ниццѣ и Ментонѣ. Вернувшись въ Петербургъ въ августѣ, прошлую зиму я провелъ въ Подольской губ., а теперь нахожусь въ Ялтѣ. Весною 1885 года вышло первое изданіе моихъ стихотвореній, теперь-же находится въ продажѣ четвертое". Передъ смертью до него дошло радостное иавѣ- стіе о томъ, что ему за его стихи присуждена академіей наукъ пушкинская премія въ пятьсотъ рублей. Вотъ и все, что можно сказать о его жизни. Преждевременное сиротство, корпусная жизнь среди чужихъ, болѣзнь, сказавшаяся уже въ военномъ училищѣ, стѣсненныя обстоятель- ства, необходимость прибѣгать въ юности къ ча- стной благотворительности, — все это не могло не повліять удручающимъ образомъ на впечатлитель- ную душу поэта, и сказалось горькими нотами въ его поэзіи. Какъ человѣкъ, онъ ироизводилъ впе- чатлѣніе симпатичнаго, живого, впечатлительнаго юноши, относившагося крайне сердечно къ лю- дямъ. Зная его, нельзя было не полюбить его.