b000000560

И. 3. СУРИКОВЪ. 537 Не твоей-ли прокатали Полосой пустой Мужики дорогу въ городъ Лѣтнею порой? Не твоя-ль жена, въ лохмотьяхъ, Ходить босикомъ? Не твои-ли это дѣтки Просятъ лодъ окномъ? Не тебя-ль въ пиру обносятъ Чаркою съ виномъ, И не ты-.іь сидишь послѣднимъ Гостемъ ва столомъ? Не твои-ли это слезы На пиру текутъ? Не твои-ли это пѣсни Грустью сердце жгутъ? Не твоя-ль это могила Смотритъ сиротой? — Крестъ свалился, вся размыта Дождевой водой... По краямъ ея, крапива Жгучая растетъ, А зимой надъ нею вьюга Шачетъ и поетъ. И звучить въ тѣхъ пѣсняхъ горе, Горе да тоска... Эхъ ты, доля, эхъ ты, доля, Доля бѣдняка! II. Еслибъ легкой птицы Ерылья я имѣла, Въ частый бы кустарникъ Я не полетѣла; Еслибъ я имѣла Голосъ соловьиный, Я бы не носилась Съ иѣсней надъ долиной; Я бы не летала На разсвѣтѣ въ поле, Косарямъ усталымъ Пѣть о лучшей долѣ; Я бы не кружилась Вечеромъ надъ хаткой, Чтобъ ребенка иѣсней Убаюкать сладкой. Нѣтъ! я полетѣла бъ Съ пѣсней въ городъ дальній: Есть тамъ домъ обширный Всѣхъ домовъ печальнѣй. У стѣны высокой Ходятъ часовые: Въ окна сыотрятъ люди Блѣдные, худые, — Имъ никто не скажетъ Ласковаго слова, — Только вѣтеръ пѣсни Имъ поетъ суров^. Отъ окна— къ другому, Тамъ-бы я летала, Узниковъ привѣтной Пѣсней утѣшала. Я бъ имъ навѣвала Золотыя грёзы И изъ глазъ потухшихъ Вызывала слезы, Чтобы эти слезы Щеки ихъ смочили, Полную печали Душу облегчили... III. Честь-ли вамъ, поэты-братья, Въ наиускномъ своемъ задорѣ Извергать изъ устъ проклятья На пѣвцовъ тоски и горя? Чѣмъ мы вамъ не угодили — Поперекъ дороги стали? Иль не искренни мы были Въ пѣсняхъ горя и печали? Или братались позорно Съ ложью зёмною людскою? Нѣтъі всю жизнь вели упорно Мы борьбу съ царящей тьмою. Наше сердце полно было Къ человѣчеству любовью; Но отъ мукъ оно изныло. Изошло отъ боли ктювью...