b000000560

536 И. 3. ОУРИКОВЪ. Ивану Захаровичу очень скоро удаюсь выучиться грамотѣ въ одной изъ маленькихъ школокъ, со- держимой какими-то старыми дѣвицами, которыя, вмѣстѣ съ грамотностью, сумѣіи вселить въ юношу и любовь къ чтенію, и любовь къ поэзіи. Но въ интересы отца вовсе не входило, конечно, слишкомъ большое углубленіе сына въ „книжную науку". Едва только онъ замѣтилъ, что сынъ его можетъ ему при- годиться за ирилавкомъ, онъ поспѣшилъ примѣ- нить его знанія къ практикѣ, и открылъ неус- пѣшную войну противъ всякихъ его поползновеній заниматься книжками и „писанныхъ тетрадокъ", за которыми онъ его заставалъ иногда, на досугѣ, гдѣ-нибудь въ укромномъ уголкѣ. Несмотря на всѣ старанія отца, около Ивана Захаровича нашлись таки добрые люди, которые не дали въ немъ. по- гаснуть искрѣ Божіей, и встрѣтили иривѣтливо его первые, слабые опыты въ стихотворствѣ. Одна- коже сыну жилось тяжело и невесело цодъ недо- вѣрчивымъ и строгимъ надзоромъ отца, который любидъ его по-своему и все хотѣлъ изъ него сдѣ- лать образцоваго „овощнаго торговца". Еще хуже стала его жизнь, когда дѣла отца пошли къ низу, и старикъ сталъ искать себѣ утѣшенія въ винѣ... Но счастье, на минуту, улыбнулось Ивану Заха- ровичу, когда въ 1880 году ему сосватали невѣсту по-сердцу, съ которой онъ вскорѣ обвѣнчался и до конца жизни жилъ душа-въ-душу. Счастье улыб- нулось одновременно и съ другой стороны: добрые люди, сочувствовавшіе молодому-самоучкѣ, свели его съ А. Н. Плещеевымъ, который внимательно и съ участіемъ иросмотрѣлъ первые опыты Ивана Захаровича и не только посовѣтовалъ ему непре- мѣнно продолжать занятія поэзіей, но еще и нристроилъ нѣкоторыя изъ его пьесъ въ „Раз- влеченіи", которое издавалъ Ѳ. Б. Миллеръ. Это было въ 1863 году. Казалось, путь былъ открыть: у надежды могли охрости крылья... Но нужда гнула больного Ивана Захаровича въ дугу. Дѣла отца разстроились окончательно, и въ то же время умерла нѣжно-любящая мать. Отецъ съ тоски запилъ хуже прежняго и — женился на какой-то раскольницѣ, которая вынудила сына и невѣстку уйти изъ-подъ родительскаго крова. За- тѣмъ, несчастному поэту, пришлось пройти длин- ную дорогу страданій и унцженін, — пришлось то служить младшимъ приказчикомъ у дяди-лавоч- ника и слушать всякія оекорбленія, то выносить голодъ и холодъ, служа наборщикомъ въ типогра- фіи. Въ эти тяжелые годы, силы и здоровье Ивана Захаровича были окончательно подорваны, и въ то время, когда судьба-мачихи надъ нимъ сжали- лась—дни его уже были сочтены, Съ конца 60 годовъ стнхотворешя И. 3. Сури- кова стали появляться въ разныхъ журналахъ и, между прочимъ, въ „Дѣлѣ". Въ 1871 году вышло въ свѣтъ первое изданіе его стихотвореній п было принято публикою весьма радушно. Два слѣдую- щія пзданія были распущены въ теченіе слѣдую- щихъ пяти-шести лѣтъ. Московское Общество любителей „Русской Словесности" почтило поэта, самоучку избраніемъ въ члены... Около того же времени п домашнія обстоятельства поэта попра- вились настолько, что онъ могъ снова вернуться иодъ отеческій кровь, покинутый бѣжавшей изъ- подъ него мачихой... Но поэту уже все было не по сердцу, и не на радость... Онъ умиралъ мед- ленно, тихо таялъ какъ свѣча, — шелъ къ мо- гилѣ вѣрными шагами. Напрасны были усилія отца и добрая помощь друзей, благодаря кото- рой Ивану Захаровичу въ иослѣдній годъ жизни удалось побывать и въ кумысолѣчебныхъ заведе- ніяхъ на Востокѣ Россіп, и въ Крыму. 24-го апрѣля 1880 года поэта не стало... Прахъ его покоится на Иятницкомъ кладбнщѣ въ Москвѣ. Друзья воз- двигли на его могилѣ скромный памятникъ, окру- женный изящною чугунного рѣшеткой. По смерти Ивана Захаровича, въ 1884 г. вы- шло въ Москвѣ четвертое, значительное допол- ненное изданіе его стихотвореній, напечатанное иждивеніемъ извѣстнаго Московскаго богача-изда- теля К. Т. Солдатенкова; къ этому изданіго прило- женъ прекрасный портретъ поэта, гравированный въ Лейпцигѣ, и весьма обстоятельная (хотя и нѣ- сколько многословная), біографія его, написанная однпмъ изъ его друзей. I. Эхъ ты, доля, эхъ ты, доля. Доля бѣдняка! Тяжела ты, безотрадна. Тяжела, горька! Не твого-ли это хату Вѣтеръ пошатну лъ — Съ крыши ветхую солому Разметалъ, раздулъ? И не твой-ли подъ горою Сгнилъ до-тла овинъ— Въ заиустѣломъ огородѣ Повалился тынъ?